астропсихолог. Дневник без оценок II или КАЖДОМУ- СВОЕ.

Личные темы Хабмамочек - заходите в гости! Каждому - по теме.

Модератор: Klyaksa

Правила форума
1. Форум предназначен для создания собственных дневничков (блогов) пользователями форума Хабмама.
2. Здесь можно описывать свою ежедневную жизнь, выкладывать фотографии, делиться радостями и проблемами с гостями своих дневничков.
3. Запрещено создавать тематические посиделки, если подобные темы есть в других разделах форума.
4. Пользователь может заводить только один Дневник
5. В названии темы, в начале, необходимо указывать имя пользователя. Например: "Блог Васи Пупкина: заходите на огонек!", "Дневничок Бабы Яги: приглашаю на обед!" и т.д.
6. Если в теме более 3 месяцев не создано ни одного сообщения, она может быть удалена модератором, без согласования с пользователем.
астропсихолог
Старожил
Сообщений в теме: 546
Сообщения: 854
На форуме с 22 авг 2017, 11:28
Реальное имя: Екатерина
Благодарил (а): 5 раз
Поблагодарили: 7 раз

астропсихолог. Дневник без оценок II или КАЖДОМУ- СВОЕ.

Сообщение астропсихолог » 31 авг 2019, 20:49

Скрытый текст: Показать
АКСИОМЫ РИСКА ДЛЯ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЕЙ И НОВАТОРОВ

* Как правило, склонность к риску снижается по мере того как увеличивается имущество как людей, так и организаций.

* Как правило, склонность к риску снижается по мере того как люди стареют, а организации укрепляются.

* Только что открывшимся фирмам почти нечего терять, и они должны идти на неординарный риск, чтобы сравняться со своими конкурентами.

* Большие и более старые организации стремятся защитить свои вклады в существующие продукты производства и программы и не станут нарушать сложившееся разделение рынка или рисковать, проводя новаторские идеи.

* Предприниматели и обычные люди с высоким уровнем содержания тестостерона (Т-личности) склонны действовать в верхней части кривой и зачастую рисковать без всякой на то необходимости; размеры состояния и возраст на них не влияют.

* Бюрократы и просто люди с низким уровнем содержания тестостерона (т-личности) неохотно идут на риск, даже если они почти ничем не рискуют. Причина этого — их внутренняя потребность самосохранения.

1 На графике обозначены: Т-личности — с высоким уровнем содержания тестостерона; т-личности — с низким уровнем содержания тестостерона. {Прим. ред.)

АМЕЛИЯ ЭРХАРТ
Отвага наша — вот цена, что платят за покой
Краткий очерк
Приведенная выше цитата — первая строка из стихотворения Амелии Эрхарт, написанного в начале 20-х годов, когда она продавала самолеты и работала в фактории. Вторая строчка гласит: «Ее не ведая, живут с израненной душой». Это дает нам портрет женщины, рано познавшей, что такое отвага. Позднее Амелия напишет, что в шестилетнем возрасте мальчишеские ухватки спасли ее от серьезного увечья. Это произошло, когда девочка каталась на санках с крутой горки позади бабушкиного дома в Атчисо-не (штат Канзас). В то время считалось совершенно неприемлемым, чтобы девочки катались на санках, лежа на животе. Юным леди скромно полагалось сидеть прямо, невзирая на возможные опасности подобного способа катания. Когда Амелия уже летела с горы, на тропинке у подножия холма, прямо у нее на пути, показалась лошадь, запряженная в фургон. Девочка не могла ни свернуть, ни затормозить, но к счастью для нее, она каталась на санках по-мальчишески; Амелия опустила голову и целой и невредимой пронеслась под брюхом у лошади. Если бы Эрхарт сидела прямо, то могла бы не пережить этого происшествия. Это не ускользнуло от нее. Этот ранний опыт уверил ее в том, что риск можно найти везде и что чем больше риск, тем сильнее он щекочет нервы.

Дэвид Вискотт, автор «Риска» (1977), много писал о психологии риска и пришел к заключению, что самая большая опасность кроется в его отсутствии: «Скорее погибнет тот водитель, который колеблется, нервничает и не может ни затормозить, ни прибавить скорость». Согласно Вискотту, такой водитель не может перейти от решения к действиям. Эту аксиому сформулировала Амелия Эрхарт. Она «отважилась пойти туда, где до нее еще никого не было, и сделать то, что до нее еще никто не делал», по словам ее биографа Дорис Рич. Когда Эрхарт готовилась в свой последний полет, ее муж Джордж Путнам сказал: «Не делай этого, не надо». Но она горячо ответила: «Нет, надо!»

Эрхарт обладала внутренней потребностью доказать, что может действовать на грани человеческих возможностей и выжить. Авиация стала ее жизнью, и ничто не могло удержать эту женщину от постоянных доказательств собственного бесстрашия и непобедимости. Ей нравилась сама мысль о том, что она отправится туда, где еще никого не было; это было частью тайны ее личности. Анна Морроу Линдберг провела некоторое время в компании Амелии Эрхарт и Чарльза Линдберга вскоре после того, как они, каждый по отдельности, совершили рекордный трансатлантический перелет. Анна Линдберг записала в своем дневнике: «Она самый изумительный человек — такой же потрясающий, как и [Чарльз], я думаю. Меня поражает, как похожи их взгляды... Она обладает чистым умом, отстраненным взглядом на вещи, хладнокровием, уравновешенностью ученого». (Линдберг, «Звездный час, черный час», 1929—1932).

В своей книге «Любовь к полетам» (1985) Гор Видал назвал Эрхарт и Чарльза Линдберга «богом и богиней авиации», вспоминая о том, как увидел их обоих в детстве: «Они были просто пугающе похожи». Его впечатление от них было как от «прекрасного воплощения эры воздуха». Беспрецедентный перелет Эрхарт через Атлантику на «Дружбе» осуществлен всего через год после памятного перелета Счастливчика Линди, что заставило газеты дать ей прозвище «Леди Линди».

Линдберг и Эрхарт летали в эпоху, полную смертельных опасностей. Семьдесят пять процентов летчиков воздушной почты разбивались на своих самолетах, а коммерческие полеты считались успешными, если 80 процентов пассажиров могли избежать морской болезни, связанной с турбулентностью.

Эрхарт и Линдберг чрезвычайно походили друг на друга не только внутренне, но и внешне. Оба были молодыми бесстрашными богами с гибкой фигурой и бесшабашным отношением к жизни. Когда 18 июня 1928 года «Дружба» приземлилась в Берри Порт (Уэльс), Эрхарт облачили в ту же мантию, что и Линдберга годом ранее. Леди Астор сказала в интервью «Нью-Йорк Тайме» (28 июня 1928 года):



«Она замечательная девушка... Все, с кем я говорила в Англии, считают, что эта девушка — гордость всех женщин и своей страны. У нее есть очарование, ум, и, что презыше всего, характер». Когда сообщили, что Эрхарт пропала, «Нью-Йорк Тайме» (июль 1937) напечатала следующие строки: «Она бунтовала против того мира, который стал, особенно для женщин, слишком безопасным, слишком скучным... Она хотела дерзать наравне с мужчинами» (Уэр. 1993, стр. 29).



Эрхарт стала сорвиголовой в то время, когда 90 процентов американских женщин были матерями и домохозяйками. Во времена Депрессии она сделала для освобождения женщин больше, чем какая-нибудь другая женщина, за возможным исключением ее подруги и горячей почитательницы Элеоноры Рузвельт. Издавая книги и читая лекции о своих приключениях в воздухе, Эрхарт стала примером для подражания для работающих женщин. Она была харизматическим оратором, с напористыми и в то же время женственными манерами.

После своего первого рекордного перелета в 1928 году Эрхарт до конца своих дней жила под пристальным вниманием прессы, а муж Джордж Путнам, издатель и ее пресс-секретарь, рекламировал ее перед публикой. К тому Бремени, как Амелия собралась стать первой женщиной, облетевшей весь земной шар, ее слава стала легендарной. А после ее исчезновения над Южной частью Тихого океана Эрхарт превратилась з идола. Ее прощальная фраза, сказанная журналистам как раз перед взлетом, оказалась пророческой: «У меня только одна навязчивая идея — маленький и, возможно, чисто женский страх перед старостью — так что мои ожидания не будут так уж обмануты, если мне не удастся вернуться» (Рич. 1989, стр. 25G). Она исчезла за двадцать три дня до своего сорокового дня рождения.

Эрхарт всегда отличалась независимостью, проявляя сбой нонконформизм во всем, что бы ни делала. Ее кузина Нэнси Морс рассказывала, что сна была «одиночкой со странными фантазиями» и ее вышвырнули из подготовительной школы за «разгуливание по крыше в одной ночной сорочке». Брачный договор Амелии с Джорджем Пут-намом — пример ее потребности в свободе и независимости. Эрхарт встретила Путнама, когда работала в Денисон-Хауз, в фактории Бостона, штат Массачусетс. После ее рекордного перелета 1928 года муж начал пропагандировать ее. Но тогда, только встретив Амелию, он принялся напористо ухаживать за ней и осаждал ее до тех пор, пока она не согласилась выйти за него замуж 7 февраля 1931 года. В вечер перед свадьбой Эрхарт под видом брачного соглашения поставила Путнаму необычный ультиматум. Это окончательное подтверждение ее независимого духа:



«Я не требую от тебя средневековой клятвы верности и не даю ее сама. Если кто-то из нас глубоко заинтересуется другим человеком или полюбит его, возникших трудностей можно будет избежать при условии, что мы будем честны друг с другом.

Пожалуйста, давай не будем вмешиваться в дела и развлечения друг друга, а равно и не делиться со всем миром своими горестями и радостями. Вполне возможно, у меня будет некое убежище, куда я буду удаляться время от времени, потому что не могу гарантировать, что не устану от заключения даже в самой привлекательной клетке.

Я должна вырвать у тебя тяжелое для тебя обещание, а именно: через год, если мы не обретем счастья вместе, ты позволишь мне уйти. Я постараюсь сделать все, что в моих силах, и быть для тебя такой, какой ты меня знаешь и с какой ты, кажется, хочешь жить» (Рич. 1989, стр. 116).



Драчливый по природе Путнам принял эти условия. Амелия по закону стала Амелией Эрхарт Путнам, хотя в своей работе всегда пользовалась девичьей фамилией. Когда в одном интервью ее спросили, какие у нее домашние обязанности и как она справляется с двойной ролью домохозяйки и профессиональной летчицы, она ответила: «Муж,... не мешает мне летать, а я не вмешиваюсь в его дела».

Ранние детские переживания и их влияние
Эрхарт родилась 24 июля 1897 года. Она была первым ребенком Эдвина и Эми Отис Эрхарт из Атчисона, штат Канзас. У нее была младшая сестра Мюриэл. Сестра и мать будут виснуть на несгибаемой Амелии большую часть своей жизни. Доминирующее влияние на Эрхарт в раннем возрасте оказал ее отец-алкоголик, которого она обожала. Отец терпел неудачу во всем, за что ки брался, а уже под конец жизни, после того как они с Эми развелись, стал адвокатом. Склонность отца к предпринимательству довольно рано продемонстрировала девочке, что молено многого добиться и своим собственным трудом.

Дед Эрхарт со стороны матери был президентом банка и окружным судьей. Эдвин Эрхарт никогда не был способен соответствовать высоким стандартам, предъявляемым его женой, и постоянно таскал с собой семью с места па место в тщетных попытках снискать славу и богатство. Этот бродячий образ жизни заложил в Амелии Эрхарт потребность в цеременах и неудовольствие упорядоченной жизнью. Из-за частых переездов з детства она привыкла к неопределенности и научилась справляться со всем новым и не похожим на ранее виденное. Именно тогда, во время постоянных встреч лицом к лицу с неизвестностью, в ней пробудилась любовь к острым ощущениям. Ее беспокойная жизнь началась через два дня после рождения, когда семья переехала из Атчисона в Какзас-Снти, где девочка жила до тех пор, пока не пошла в школу. Затем маленькую Амелию отослали к бабушке и дедушке в Ат-чисон. В это время она проявляла свою независимость, чем часто доводила учителей до белого каления. Биограф Дора Рич описывает ее в те годы как девочку с «хорошо подвешенным языком, упрямую, беспокойную... с глазами проказницы».

Частые переезды
К тому времени, как Эрхарт достигла подросткового возраста, переезды стали семье в тягость. Эрхарт постоянно перемещался между Атчисоном, Канзас-Сити, а затем другими штатами. Когда Амелии уже нужно было учиться в средней школе, ее отец стал путешествующим бизнесменом, что вынудило девушку сменить шесть разных школ в Атчисоне, Канзас-Сити, Де Мойне. Сен-Поле и Чикаго. Позднее она говорила: «Я росла то тут, то там, подобно перекати-полю» (Уэр, 1993). Приобретенный в переездах опыт вылепил из нее женщину, которая не па-

сует перед трудностями, во всем полагается на саму себя и в силах справиться с любыми поворотами судьбы. Он также подготовил ее к кочевому образу жизни, который она вела все свои годы.

Независимость
В 1915 году Амелия закончила среднюю школу Гайд Парк в Чикаго, но продемонстрировала свою независимость, не явившись на выпускной вечер. Осенью того же года она поступила в Колледж Огонц в Филадельфии, где завоевала репутацию «девушки в коричневом, которая ходит одна». На втором курсе ее выбрали помощником старосты курса и она сочинила девиз: «Честь — основа мужества». Во время рождественских каникул 1917 года Амелия поехала навестить сестру в Торонто (Канада). Там она увидела четырех калек, вернувшихся с первой мировой войны с ампутированными конечностями. Их вид так потряс Эрхарт, что она, повинуясь порыву, бросила колледж и пошла в сестры милосердия. После войны девушка поступила в Колумбийский университет и слушала еще несколько курсов в колледже Бэрнарда в Манхэттене.

Амелия всегда восхищалась своим высоким, красивым, любящим и остроумным отцом. На рождественских каникулах 1920 года именно благодаря ему она переживет ощущение, которое перевернет всю ее жизнь. В тот судьбоносный день в Лос-Анджелесе Эдвин купил дочери билет на самолет. Эрхарт говорила: «Как только мы оторвались от земли, я поняла, что сама должна летать... Я прекрасно знала, что умру, если не буду летать». Она бросила Колумбийский университет и переселилась в Лос-Анджелес, поближе к отцу, который в то время уже развелся и жил один. В Южной Калифорнии круглый год прекрасные погодные условия для полетов. Именно здесь Кора Киннер начала давать Эрхарт первые уроки.

Желтый — цвет уверенных в себе и энергичных

Переехав в Калифорнию, Эрхарт пошла на платные курсы фотографии, а потом на пару с другом открыла фотоателье. Когда эта затея провалилась, Амелия купила гру-

зовик и стала возить гравий для одной строительной компании, чтобы заработать деньги на покупку аэроплана, хотя у нее и не было удостоверения пилота. Наконец, 15 декабря 1921 года она получила лицензию. Меньше чем через год Эрхарт установит свой первый рекорд.

Первый самолет Эрхарт был бипланом с открытой кабиной. Она покрасила его в желтый цвет и назвала «Канарейкой». Это было воплощением ее свободного духа, энергии и стремления к независимости. В воздухе Амелию было не удержать. Когда она только-только начинала учиться, то спросила Кору Киннер, нельзя ли ей пролететь между двумя проводами высокого напряжения, отстоявшими друг от друга на восемь футов. Другой инструктор Нета Снук говорила: «Она между ними и пролетела бы, если бы я все время не спускала с нее глаз». Учась летать, Амелия пережила несколько катастроф, но ни в одной не получила серьезных повреждений. Затем, повинуясь импульсу, она продала самолет своей мечты, купила машину и вернулась в Колумбийский университет. Машина эта была гоночным «кисселем», который она перекрасила в желтый и назвала «Желтая опасность». Психологи, изучающие взаимосвязь цвета и личности, определили, что желтый — цвет ее самолета и автомобиля — это цвет «жизненной силы и энергии». Это самый «буйный» из всех цветов и являет собой «подтверждение удовлетворенности собой». Скорость и действия были главным для Амелии.

Поиск знаний и истины
Эрхарт постоянно искала свое место в жизни. Решив, что образование не для нее, она оставила Колумбийский университет во второй раз. В непрекращающихся поисках знаний Амелия прослушала несколько лекционных курсов в Гарварде, но поняла, что формальное образование не дает ей ключа к успеху. Ее философия образования выражалась словами: «Опыт! Встречайтесь с новыми людьми... Это лучше образования в любом колледже».

Эрхарт похожа на многих моих героев в том, как они терпеть не могли структуру и дисциплину формального образования, но обратилась к книгам и всему выучилась сама. Именно книги привили Эрхарт богатое воображение

и любовь к приключениям. Она призналась: «Книги всегда много значили для меня». В июне 1928 года она сказала в интервью «Дейли Миррор», что приключения, пережитые ею в книгах, были также реальны, как и перелет через Атлантику. Но ее первой любовью оставались полеты, и Амелия поступила менеджером-продавцом к Берту Кинне-ру, чья дочь Кора была ее пилотом-инструктором. Работая в Денисон-Хауз, она также торговала самолетами как менеджер и совладелец новой компании, торгующей самолетами. Именно тогда Эрхарт встретила Джорджа Путнама, который увлекся ею в личном и профессиональном плане. Он-то и поддержал ее в стремлении стать первой женщиной в истории, перелетевшей Атлантику. Она согласилась лететь на «Дружбе» 17 июня 1928 года. Эрхарт и двое мужчин пилотов Билл Штульц и Слим Гордон взлетели в Ньюфаундленде, а приземлились в Берри Порт (Уэльс), проведя над открытым океаном двадцать четыре часа сорок минут. По иронии судьбы, в воздухе она обнаружила, что Штульц, как и ее отец, является алкоголиком. Точно такая же история случится с ней в другом полете десять лет спустя. Газеты и публика захлебывались от восторга, а Эрхарт, никогда не умевшая выставлять себя напоказ, так объяснила свой успех: «Это потому, что я случайно оказалась женщиной»; именно поэтому ее и приветствовали во всем мире.

В поисках острых ощущений
Кора Киннер, ставшая первым пилотом-инструктором Эрхарт, говорила: «Она имела обыкновение пугать меня до смерти». Эрхарт просто обожала быстрые автомобили и самолеты и любила выжимать из них все возможное. Она училась летать на самолетах с открытой кабиной, и после того как разбилась на своем первом самолете, спасатели нашли ее пудрящей нос: «Я хотела хорошо выглядеть, когда приедут репортеры». Самоуверенность Эрхарт видна и в том, что первый самолет она купила до того, как получила лицензию пилота. А получив ее, в 1922 году упрямая Амелия решила установить рекорд высоты в открытом самолете Киннер «Кэнэри Эйрстер». Эрхарт взлете-

ла 22 октября 1922 года с аэродрома Роджерс Филд в Южной Калифорнии. Не имея с собой в кабине кислородного баллона, она поднялась через туман и обледенение на четырнадцать тысяч футов, пока мотор не начал захлебываться. Поставив рекорд высоты и опасаясь теперь, что мотор заглохнет совсем, отважная летчица ввела машину в штопор. Самолет нырнул в облака. Это было очень опасно. Эрхарт не могла выйти из штопора до тех пор, пока не вышла из нижней границы тумана, проходившей на высоте три тысячи футов. На земле один из опытных летчиков спросил Амелию, чтобы она сделала, если бы туман доходил до самой земли. Девушка призналась, что не приняла этого во внимание, поскольку сосредоточилась на одном: побить рекорд высоты и скорости. Безопасность всегда мало значила для Эрхарт.

Одиночный перелет через Атлантику
Во время своего второго рекордного перелета через Атлантику Эрхарт попала не в одну бурю и столкнулась с техническими неполадками. Ее альтиметр1 не работал и она не знала как высоко или как низко она летит. Tax как самолеты того времени не были оборудованы запасом кислорода, то для летчицы было бы катастрофой потерять сознание от кислородного голодания. Она поднялась на высоту 12000 футов, чтобы избежать непогоды, но на крыльях начал образовываться лед. Затем отказал топливопровод в моторе. Эрхарт была вынуждена спуститься и выйти из облаков, но самолет вошел в штопор и вышел из него только над самой поверхностью океана, когда волны уже разбивались о плоскость крыльев.

И еще десять часов этого смертельного рейса Эрхарт боролась с трудностями, возникающими в полете, чтобы доказать, что женщина в состоянии перелететь океан. Бензин капал ей на шею, трубопровод горел, распространяя в кабине удушливые пары, от которых Эрхарт мутило. Индикатор уровня топлива в ее резервном баке с горючим испортился, она летела вслепую, не зная ни расстояний, ни высоты над уровнем океана.

1 Альтиметр — прибор для измерения высоты полета, устанавливаемый на летательном аппарате; высотомер. (Прим. ред.)

Когда забрезжил рассвет, Эрхарт увидела далеко внизу точку — какое-то судно, и поняла, что земля близко. Местом назначения первоначально был Париж, но теперь об этом не могло быть и речи. Чувствуя надвигающуюся катастрофу, Амелия решила посадить самолет где придется, и приземлилась в Лондондерри (Северная Ирландия), снова попав на страницы газет во всем мире. Эрхарт едва выжила в этом ужасном испытании, но никогда не обсуждала это с газетчиками. Она вела себя так, будто это была всего лишь воскресная поездка в парк. Позднее Эрхарт описала происшествия, едва не стоившие ей жизни, в своей книге «Вот увидите, это забавно» (1932). Когда репортер спросил отважную женщину, почему она отправилась в такое рискованное путешествие, она ответила: «Потому что мне так хотелось». Атлантический перелет Эрхарт стал величайшим достижением в ее жизни, за которое она получила Летный крест за заслуги от Конгресса Соединенных Штатов, Приз Хармона, орден Почетного легиона от Французского правительства и Большую золотую медаль Национального географического общества, врученную президентом Гербертом Гувером.

Риск — понятие относительное
Важно взглянуть на подвиги Эрхарт с позиций того времени. В 1929 году она была одной из владельцев Трансконтинентальных воздушно-транспортных авиалиний, которые с приходом Говарда Хьюза превратились в компанию TWA. Партнерами Эрхарт были Джин Видал и Пол Коллинз. Она же была вице-президентом по связям с общественностью и лично^ пилотировала самолеты во время первых полетов в Нью-Йорк, Филадельфию и Вашингтон. Записки о тех полетах дают некоторое представление о том печальном положении, в котором тогда находились пассажирские перевозки: «Людей так тошнило, что пол самолета был устлан не ковром, а резиновыми ковриками... Про пассажиров обычно говорили, что они не выходят, а выпадают из самолета» (Рич. 1989, стр. 107). Уилл Роджерс подшучивал над использованием им гигиенического пакета каждые пятьдесят миль полета. Неприятные запахи, турбулентность, ненадежное состояние взлетных полос, отсутствие контроля за

воздушным движением делали полеты в лучшем случае авантюрой, а в худшем — смертельно опасным предприятием. Эрхарт стала авантюристкой в ту эпоху, когда полеты были не для слабонервных.

Менталитет Т-личности
Перед последним полетом Эрхарт ее хорошая подруга и тоже опытная летчица Жаклин Кочран сказала ей: «Надеюсь, ты не летишь». Кочран считала, что совершенно невозможно точно сесть на крошечный островок в Южной части Тихого океана. Газеты также сомневались в благополучном исходе предприятия: «ответственным лицам следует остановить ее... слишком рискованно» (Уэр. 1993, стр. 206). Британский еженедельник «Аэроплан» назвал этот полет «бесполезной авантюрой» (Рич. 1989, стр. 197). Но Эрхарт нельзя было разубедить. Ее предыдущие рекорды были установлены благодаря потребности в щекочущей нервы опасности. В 1928 году Амелия стала первой женщиной, перелетевшей Атлантику, затем повторила свой перелет, но уже одна, что также сделало ее единственной женщиной, дважды пересекавшей Атлантический океан. Она была первой женщиной, пилотировавшей автожир, прообраз вертолета. Она стала первой женщиной, в одиночку летавшей между Гонолулу и Калифорнией.

Все эти рекорды плюс многочисленные рекорды скорости, поставленные внутри страны, дались не так уж легко. Эрхарт пережила семь авиакатастроф, несколько из которых угрожали ее жизни. Но эта игра с огнем не пугала ее. Она говорила своей коллеге и сопернице, тоже летчице Рут Николс: «Я просто не думаю о том, что могу разбиться» (Рич. 1989, стр. 131). Одно из воздушных приключений Эрхарт в 1932 году состояло в том, что она решила пересечь Мексиканский залив, взяв старт в Мехико. Это был бы своеобразный рекорд. Летчик У.Пост сказал ей: «Не делай этого, это слишком опасно». Ее самолет «Вега» был загружен 472 галлонами взрывоопасного высокооктанового горючего. Взлетать в Мехико-Сити было делом рискованным, поскольку взлетная полоса была чрезвычайно опасна. Предупреждение Поста помогло Эрхарт решиться. Она считала, что если великий Пост считает полет слишком опасным, она обязательно докажет, что может совершить это. Эрхарт без всяких трудностей совершила перелет, выказав при этом редкую отвагу.

Сила женщины
Профессиональная жизнь Эрхарт была постоянной игрой с огнем. Ее навязчивой идеей было показать, что женщины равны мужчинам как на земле, так и в воздухе. Ее решительность самостоятельной женщины, возможно, стала причиной того, что в свой кругосветный перелет она взяла штурманом законченного алкоголика Фреда Нуна-на. Это могло быть подсознательной демонстрацией того, что она может завоевать небо и с мужчиной-штурманом, менее опытным, чем она сама. Но это было, вероятно, самое неверное решение из всех, которые она только принимала.

В книге «Вот увидите, это забавно» (1932) Эрхарт писала: «Я решилась лететь через Атлантику, потому что мне этого хотелось. Это было... доказательство, я доказывала себе и другим, кому это интересно, что женщина, обладающая необходимым опытом, способна на этот подвиг». Она использовала все способы, чтобы выразить свои взгляды на положение женщин в обществе. Эрхарт была одной из первых женщин, которые осмелились носить короткую стрижку и длинные брюки, бросая вызов обществу. Она научилась летать прежде, чем водить машину. И достигла больших высот в своем умении выкинуть то, чего от нее меньше всего ожидали; именно это умение и упрямство сделали ее знаменитой. Ее девиз гласил: «Если вы следуете велению своего сердца, случайности сами о себе позаботятся» (Уэр. 1993, стр. 57). Этими велениями сердца и «наитием» Амелия руководствовалась и на земле, и в воздухе.

Феноменальный успех
Амелия Эрхарт не могла не отличаться от других и постоянно отвергала установившиеся обычаи и соображения безопасности. Осенью 1933 года она предприняла мол-

ниеносный лихорадочный тур по Среднему Западу со своими лекциями, за двадцать пять дней прочитав двадцать три лекции, при этом проехав семь тысяч миль одна на своей машине. В 1935 году Эрхарт отправилась одна в путешествие на машине лично выступить с лекциями 135 раз за шестинедельный срок. Эта одержимая манией госпожа воздуха еще умудрялась находить время вести рубрику об авиации для «Космополитэн», появляться на различных радиошоу, разрабатывать и выпускать собственные модели одежды и планировать при этом свои многочисленные подвиги в воздухе. Вдобавок она писала статьи для «Редбук», «МакКолз», «Нэшнл Джиогрэфик» и многих других газет, включая «Нью-Йорк Тайме». Первая книга Эрхарт называлась «Двадцать часов сорок минут» (1928) и рассказывала о перелете через Атлантику на самолете «Дружба». Она стала бестселлером. Вторая книга «Вы увидите, это забавно» (1932) содержала рассказ о целой коллекции рекордных полетов, совершенных в 1931 —1932 годах. Во время передышек азтор находила время для пропаганды феминизма. Элеонора Рузвельт восхищалась Эрхарт, называя ее «вдохновляющей» и одной из «самых влиятельных женщин двадцатого века».

Поэтический и философский взгляд на жизнь
Будучи интровертом, Эрхарт выражала свои самые сокровенные чувстга в стихах. Кей Джеймисон, автор «Божественной искры» (1993), обнаружила, что художники, склонные к творчеству, обладают более высокой энергией. Джеймисон нашла, что многие отличались маниакальным энтузиазмом и независимостью, как и Эрхарт. Были продемонстрированы портреты лорда Байрона, Оноре де Бальзака, Эрнеста Хемингуэя, Льва Толстого, Джорджии О'Кифф и Эдгара Алана По, страдавших гигантоманией. Отсюда и вывод: «Чрезвычайная энергичность и отвага совершенно необходимы практически для всех творческих устремлений» (стр. 114). Согласно Джеймисон, одним из характерных признаков неразвитой мании является то, что люди, обладающие ею, иногда «спонтанно начинают писать стихи, находясь в стадии обострения болезни; при этом раньше такого интереса к поэзии эти люди не про-

являли: не читали и не писали никаких стихов» (стр. 108). Из этого не следует, что Эрхарт относилась к маниакально-депрессивному типу личности, хотя у нее, без сомнения, наблюдалось множество похожих симптомов. Она смотрела на мир философски и видела его целиком, не замечая деталей.

Высокое содержание тестостерона
Эрхарт была классической Т-личностыо. Фрэнк Фар-ли, бывший президент Американской психологической ассоциации и автор теории тестостерона, использовал в своих исследованиях Эрхарт в качестве примера «любителя острых ощущений». У Т-личностч очень высок уровень содержания тестостерона и, согласно Фарли, неопределенность, непредсказуемость, серьезный риск, новизна, запутанная обстановка, двусмысленные ситуации, низкая организованность, напористость и тяжелые конфликты только воодушевляют подобных людей. Эрхарт можно определить как Т-личность, так как она полностью отвечала вышеприведенному определению. Амелия «жаждала новизны и риска», презирая предсказуемость, организованность, закрепощенность. Словом, она вела себя как и полагается Т-личности.

Власть, влияние и саморазрушение
Амелия Эрхарт достигла власти и влияния без всякой помощи в виде образования, раннего умственного развития, денег или социально-экономического положения. Ее внутренняя сила открылась в ней с ранних лет. Эрхарт испытывала сильную внутреннюю потребность доказать, что во всем равна мужчинам, и именно стремление к равенству двигало ею. Она никогда не была лучшим летчиком в мире — даже среди женщин — и признавала это. Ее власть заключалась в спокойной уверенности перед лицом величайших опасностей, в неукротимой воле и в харизматической способности распространять идеи женского радикализма. Ее бесшабашные выходки в воздухе были всего лишь демонстрациями, направленными на то, чтобы доказать: женщины могут соревноваться с мужчинами в традицион-

но мужских профессиях и преуспеть. Эрхарт обладала привлекательной внешностью домохозяйки из среднего класса, но действовала с агрессивной самоуверенностью мужчины-мазохиста. Она была привлекательной женщиной, которой не нужно было вести себя по-мужски, в отличие от Глории Стейнем, героини более позднего времени. Совершив свой первый полет, Эрхарт спокойно могла превратиться в домохозяйку и вести беззаботную жизнь, но вместо этого предпочла продемонстрировать всему миру, что женщина может жить и рисковать как мужчина, сохраняя при этом всю свою женственность. Когда в 1937 году Эрхарт потерялась над Тихим океаном, «Нью-Йорк Таймс» написала: «Она бунтовала против того мира, который стал, особенно для женщин, слишком безопасным, слишком скучным». Амелия открыла дорогу в небо и навсегда установила, что женщина свободна делать карьеру в любой области, даже если она традиционно принадлежит сильному полу. Это и стало ее наследием.

Независимость и желание рисковать по любому поводу были самыми сильными сторонами Эрхарт, но они же и стали причинами ее крушения. Самостоятельная до абсурда, она никогда ни на кого не полагалась, кроме себя самой, а уж тем более не доверяла мужчинам. Ее сила заключалась в способности думать независимо и свободно.

Эта Богиня Авиации была классическим Прометеем и часто жертвовала важными мелочами в угоду великим замыслам. Невнимание к мелочам и абстрактный, даже романтический подход к ее последнему полету стали главными факторами катастрофы, которой он закончился. Амелия проигнорировала простейшие детали, которые ее совершенно не интересовали. Например, она не посчитала нужным установить рацию — важнейшее средство связи для летчиков того времени. После первого этапа кругосветного путешествия (через Атлантику) Эрхарт признала свою ошибку. Но к этому времени летчица уже достигла Африки и было поздно что-нибудь исправлять. Амелия всегда предпочитала летать, руководствуясь инстинктом, а не приборами. Она была поглощена возможностями, которые открывались в этом путешествии; все остальное было отложено до лучших времен. Найти после перелета длиной в 27000 миль крошечный тихоокеанский атолл Хоуленд — вот задача, занимавшая ум этой любительни-

цы острых ощущений. Маршрут ее кругосветного перелета был на десять тысяч длиннее, чем у Уайли Поста, который поставил рекорд в 1933 году. Сейчас был 1937 год, и Эрхарт более интересовало, как побить рекорд и выжить в этой смертельно опасной игре, нежели что-либо другое. Как и следовало ожидать от романтика, она оставила самое основное оборудование, которое могло спасти ее, чтобы облегчить вес самолета.

Краткие выводы
Биограф Дорис Рич называла Амелию Эрхарт «патологическим оптимистом». Она была законченной сорвиголовой, презирающей все, что могло ограничить ее свободу действий как независимой женщины. Когда ее сестра Мю-риэл собиралась замуж, Эрхарт ей сказала: «Я не собираюсь терпеть что-нибудь подобное», а позднее записала: «Не думаю, что смогу когда-нибудь смотреть на брак иначе, чем на клетку, пока еще могу работать и летать». Тем не менее она вышла замуж за разведенного Джорджа Пут-нама и спекулировала на своем браке, хотя ее истинным желанием всегда было остаться свободной и независимой.

Феминистка Сьюзан Браунмиллер назвала Эрхарт «первым двуполым секс-символом Америки» (Уэр. 1993, стр. 168). Амелия была сорванцом, выросшей на Среднем Западе и вынужденной подчиняться общественным нормам. Если бы она жила несколько позже, то, можно биться об заклад, никогда не вышла бы замуж. Поддавшись давлению со стороны семьи и друзей, она вступила в брак по расчету с Джорджем Путнамом. Брак, по общему мнению, способствовал ее карьере, так как Путнам знал толк в рекламе, и с его помощью ее имя было у всех на слуху. Эта независимая женщина отвергала прелести домашнего очага и так и не освоилась в традиционной роли жены. Дом для нее не обладал и сотой долей романтики, какая была в авиации. Почти половину всей своей семейной жизни Амелия провела в воздухе или поездках.

Практически каждый раз поднимая самолет в воздух, Эрхарт ходила по краю пропасти. Ее рискованные игры со смертью имели своей целью испытать эмоциональный накал борьбы с неблагоприятными обстоятельствами и самоутвердиться. Тот факт, что Амелия была женщиной, осмелившейся отличаться от других, соревнуясь с мужчинами на их поле, был решающим. Эрхарт была бы поражена до глубины души тем, что для прогулок по Луне в 60 — 70-х годах не выбрали ни одну женщину-астронавта. Она пришла бы в ярость, если бы узнала, что при отборе в отряд астронавтов в конце пятидесятых женщин-пилотов практически исключили. Амелия Эрхарт была шестнадцатой женщиной в мире, которая в мае 1923 года получила пилотское удостоверение международного образца, а получила она его только после установления своего первого из скоростных рекордов в октябре 1922 года. Огромная сила воли и отвага помогли ей стать могущественной и влиятельной летчицей в то время, когда для женщин была закрыта практически любая профессия. Эрхарт всегда объективно и глубоко оценивала свои таланты. «Я не самый лучший пилот. Что у меня есть, так это упорство», — признавалась она репортеру.

Когда 1 июня 1937 года в 5.56 утра Эрхарт взлетала с аэродрома в Майами, она уже решила, что это будет ее последний «сногсшибательный полет». Она летела на «Локхид Электра», преподнесенном в дар Университетом Пердью специально для кругосветного перелета вдоль экватора. Амелия пророчески говорила: «Мне кажется, это будет просто еще один перелет, каких у меня было много... я имею в виду этот кругосветный перелет» (Рич. 1989, стр. 257). Она из рук вон плохо подготовилась к полету и еще больше рисковала своими шансами на успех, взяв штурманом заведомого алкоголика. Самым трудным было сесть на крохотном островке Хоуленд в Тихом океане. Оттуда надо было вылетать на Гавайи и затем в Соединенные Штаты.

Эрхарт много раз говорила Путнаму: «Если мне предстоит погибнуть, я хотела бы погибнуть в своем самолете. Быстро». Ее желание сбылось, когда где-то над Южной частью Тихого океана близ временного меридиана в баках ее самолета кончилось горючее. Должно быть, она погибла, как жила — в самолете, играя со смертью. Слишком часто Амелия Эрхарт испытывала судьбу, но ее жизнь осталась примером для всех женщин, испытывающих потребность рисковать ради достижения успеха.

АМЕЛИЯ ЭРХАРТ

Первая женщина-летчик, писательница,

публичный оратор и феминистка.

Род. 24 июля 1897 года в Атчисоне, штат Канзас;

Объявлена без вести пропавшей 2 июля 1937 года

над Южной частью Тихого океана.

Доминирующая черта характера: Независимость и склонность к риску.

Девизы: «Отвага наша — вот цена, что платят за покой».

Прозвища: «Леди Линди», «Богиня авиации», «Первая леди воздуха».

Дурные привычки/хобби: «Скоростные автомобили, маневренные самолеты и феминизм», писала стихи.

Герои/кумиры: Ее отец, Эдвин; Чарльз Линдберг; Элеонора Рузвельт.

Жизненная философия: «Если вы следуете велению своего сердца, случайности сами о себе позаботятся».

Мечты: «Отправиться туда, где еще никто не был».

Профессиональные успехи: Написала две книги: «Двадцать четыре часа сорок минут» (1928) и «Вот увидите, это забавке» (1932). Была независимой феминисткой, открыла женщинам дорогу в небо, научила их во всем полагаться на самих егбя.

Власть: Отвага, решимость, энтузиазм. «Если бы дерзать значило умереть, она пошла бы на это без колебаний».

Влияние: Продемонстрировала всем, что женщина может конкурировать с мужчиной. Была предметом обожания женщин всех классов без исключения. Первая из женщин дважды перелетела Атлантику и первой — с Гавайских островов в Калифорнию.

Разрушительные тенденции: Саморазрушительные тенденции стали причиной семи серьезных авиакатастроф, большинство из которых произошло благодаря ее тяге к острым ощущениям.

Порядок рождения: Первенец, имела младшую сестру, Мюриэл.

Влияние родителей: Боготворила своего отца, Эдвина, неудачника, алкоголика, постоянно переезжавшего с места на место, впоследствии — адвоката.

Переезды: Посещала средние школы в Атчисоне, Канзас-Сити, Де Мойне, Сен-Поле и Чикаго. «Я росла то тут, то там, подобно перекати-полю». «Я сменила в своей жизни 28 профессий и надеюсь сменить еще 228».

Кризисы: В шесть лет чудом избежала несчастного случая, катаясь на санках. Это укрепило в ней мальчишеские склонности и способствовало успеху в летной карьере. Обожала бросать вызов неизвестности, что спровоцировало многие ее кризисы.

Формальное образование: Окончила школу в Чикаго, посещала начальные курсы в Колумбийском университете, курсы в Гарварде, Огонте. «Опыт лучше образования в любом колледже».

Энергия либидо: «Брак не для меня. Я не собираюсь терпеть что-нибудь подобное». Ее называли «первым двуполым секс-символом Америки». В полеты одевала на счастье шорты от Джина Видала.

Тип личности: Независимый нонконформист, Интроверт — Интуитивный склад ума — Мыслитель — Познающий (по классификации Майерс-Бриггс).

Самоуверенность: Не терялась перед лицом серьезных опасностей, что было ее сильной стороной.

Мятежный дух: Короткая стрижка и длинные брюки, ставшие ее визитной карточкой, нарушали все общественные и культурные нормы. «Я ни за что не буду жить упорядоченной жизнью, и я хочу дерзать наравне с мужчинами».

Склонность к риску: Начала летать прежде, чем толком научилась водить самолет, и всю жизнь ходила по краю пропасти в поисках острых ощущений.

Рабочая этика: Брала на себя сразу несколько задач: писала книги, летала, читала лекции и занималась бизнесом.

Упорство: «Я — не самый лучший пилот. Что у меня есть, так это упорство».

Оптимизм: «Я уверена в успехе... Я просто не думаю о том, что могу разбиться».

Одержимость: «У меня есть только одна навязчивая идея — маленький и, возможно, чисто женский страх перед старостью».
астропсихолог
Старожил
Сообщений в теме: 546
Сообщения: 854
На форуме с 22 авг 2017, 11:28
Реальное имя: Екатерина
Благодарил (а): 5 раз
Поблагодарили: 7 раз

астропсихолог. Дневник без оценок II или КАЖДОМУ- СВОЕ.

Сообщение астропсихолог » 31 авг 2019, 20:53

Скрытый текст: Показать
ГОВАРД ХЬЮЗ
Я могу купить любого
Краткий очерк
Миллиардер-затворник, как называли Говарда Хьюза в бытность его в Лас-Вегасе, был чрезвычайно робким, углубленным в себя человеком, который превращался в тигра, когда садился за штурвал маневренного самолета, руль быстрой машины или волочился за женщиной. Манией Хьюза были совершенствование и всеобщий контроль, что стало неотъемлемой частью подъема к вершинам славы и богатства. У большинства Хьюз ассоциируется с казино в Лас-Вегасе и компанией TWA. Но он был также человеком, положившим конец эре бесшабашных сорвиголов в воздухе и почти в одиночку открывшим эру коммерческой авиации. Хьюз и сам был отчаянным и стоял в одном ряду с Амелией Эрхарт, Чарльзом Линдбергом и Уайли Постом.

Когда 14 июля 1938 года Хьюз посадил свой «Локхид-14» на аэродроме Беннет в Нью-Йорке, он изменил ход истории авиации. Через год после исчезновения Эрхарт Хьюз с успехом побил рекорд Уайли Поста, установленный им в кругосветном перелете пять лет назад. На это ему понадобилось неслыханно короткое время (в два раза меньше, чем Посту): трое суток, девятнадцать часов и семнадцать минут для того, чтобы обогнуть мир, пролетев над Европой, Россией, Аляской и Соединенными Штатами. Хьюз разработал методический план, профинансировал его, заплатив из собственного кармана сумму в размере 300000 долларов, и систематически, не допуская ни малейших отклонений, претворял задуманное в жизнь.

Авантюры Хьюза в Голливуде и Лас-Вегасе заслонили собой один из самых ценных его вкладов в развитие общества. Говард Хьюз ясно продемонстрировал, что коммерческая авиация может быть солидным бизнесом, в котором расписание перевозок тщательно подогнано, а каждый полет организован и спланирован до мельчайших деталей. Он сам заработал на этом капитал, как будущий владелец TWA и «Эйр Вест».

Власть и влияние
Этот «эксцентричный сумасшедший» вел жизнь, полную острых ощущений и провокаций. Он соблазнял многих известных всему миру женщин и мужчин, «покупал» губернаторов и конгрессменов, очаровывал своим обаянием газеты и приобретал то, что не мог контролировать никаким другим способом.

Риск стал основой власти Хьюза, так как он постоянно закладывал свою собственность ради получения капитала на следующие приобретения. Принадлежащую ему огромную собственность он сделал фундаментом финансовой империи, которая с середины пятидесятых и до конца шестидесятых сделала его самым могущественным человеком мира. В течение этого времени Хьюз то и дело покупал и продавал сенаторов, губернаторов, высших чинов Пентагона и даже одного Президента Соединенных Штатов. По словам биографа Чарльза Хигема, добиваясь больших правительственных контрактов для «Хьюз Эйркрафт», Хьюз «подкупал всех, кого можно было купить, и это доходило до смешного». Под его влияние попал даже не кто иной, как сын Франклина Делано Рузвельта, Эллиот. Миллиардер нахально купил лояльность Эллиота Рузвельта и брата Ричарда Никсона, Дональда (Хайем. 1993, стр. 187; Бартлет и Стил. 1979, стр. 203—204). В годы войны, когда Франклин Рузвельт был президентом, Хьюз заплатил актрисе Фей Эмерсон, чтобы та везде сопровождала Эллиота Рузвельта. В планы Хьюза входило оторвать себе правительственные контракты на поставку самолетов. По иронии судьбы, благодаря экзотическому образу жизни, который оплачивал Хьюз, Эмерсон и Рузвельт-младший влюбились друг в друга и поженились (Хайем. 1993, стр. 144; Бартлет и Стил 1979, стр. 126). Миллиардер оплатил их пребывание в отеле «Беверли Хиллз» и долги Эмерсон на скачках, а за свидетельские показания, данные Эллиотом Рузвельтом сенатору Оуэну Брюстеру, расследовавшему дело о контрактах военного времени в 1947 году, добавил еще 75000 долларов наличными. Специфи-

ческий контракт, ставший предметом расследования комиссии конгресса, касался печально известного «Геркулеса» («Щеголеватого гуся»), производство которого ВВС доверило «Хьюз Эйркрафт». Хьюз был полностью реабилитирован за отсутствием злого умысла, что еще более укрепило веру Говарда в то, что он может использовать финансовую власть для приобретения влияния.

Власть денег
Еще при жизни благодаря красивой внешности и страсти к игре Хьюз стал легендой. С помощью несокрушимой силы воли он построил обширную деловую империю, а затем использовал свои деньги для дальнейшей экспансии и приобретения влияния. Его мания приобретения в 60-е затмила все, когда-либо занесенное в анналы бизнеса.

Успех все-таки порождает успех, а Говард рано усвоил, что то, чем нельзя овладеть другим путем, можно купить. Его самым успешным завоеванием стала крайне неортодоксальная покупка молодой голливудской звездочки Билли Дав, когда она была признана самой красивой женщиной Голливуда. Хьюзу она была нужна и как актриса, и как любовница, и он заплатил 325000 долларов (8 миллионов на сегодняшние деньги) ее мужу и еще 335000 компании «Уорнер Бразерс» за ее контракт. Ее профессиональный контракт был заключен на пять фильмов; свои же обязанности в постели Дав выполняла непродолжительное время. Это приобретение оказалось не таким уж удачным, когда фильмы с ее участием с треском провалились и она стала искать утешения в постелях ведущих голливудских актеров. Хьюз пришел в безумную ярость, обнаружив Дав с партнером по съемкам «Лица со шрамом» Джорджем Рафтом.

Другие приобретения Хьюза оборачивались лучшей стороной. Он приобрел TWA (скупив контрольный пакет акций), но, к досаде исполнительных директоров, управлял компанией как своей личной авиалинией. На протяжении нескольких лет в TWA всегда бронировались несколько мест для знакомых Хьюза и его личных друзей. Однажды он предоставил своей бывшей любовнице Бетт Дэвис самолет, в котором она была единственной пассажирной. Гелла Хоппер и Лоуэлла Парсонс также никогда не платили за билет, если пользовались услугами компании TWA.

Тотальный контроль
У Хьюза была мания все держать под контролем. Он покупал друзей, любовниц, а однажды зашел так далеко, что купил целый отель, чтобы заполучить понравившийся ему пентхауз. В шестидесятые годы, когда его эксцентричность росла день ото дня, Хьюз, повинуясь порыву, сделал приобретение, которое станет основой будущего могущества. Владельцы отеля «Дезерт Инн» в Лас-Вегасе отказались поселить миллиардера в его любимом пентхаузе, поскольку он был забронирован для участников Турнира Чемпионов по гольфу Арнольда Палмера и Джека Николса. Придя в ярость, Хьюз тут же купил весь отель за 13,2 миллиона долларов и въехал в него 1 апреля 1967 года, в День Дураков. Он велел закрасить окна черным, отменил турнир по гольфу и традиционные пасхальные бега с яйцом в ложке и объявил крышу отеля и пентхауз своим местом жительства. К тому времени Хьюз бросил пить, играть и развлекаться. Он стал совершенным отшельником, что делало его последнее приобретение действительно странным.

Покупка «Дезерт Инн» была одним из многих подобных поступков, которые подтвердили репутацию Хьюза как чудака. В «Дезерт Инн» он жил долгие годы, не покидая своего пентхауза. Он также нанял в качестве круглосуточных стражей мормонов, чтобы те охраняли его личную жизнь от посягательств извне.

В основе мании приобретений Хьюза лежала его потребность в постоянном расширении своей власти. Избрав Лас-Вегас своей штаб-квартирой, он любил смотреть телевизор целыми ночами, удовлетворяя свои войеристские фантазии, потому что к тому времени уже стал импотентом. Так как местная телекомпания прекращала вещание после полуночи, Хьюз купил телестанцию и перевел ее на ночное вещание ради собственного удовольствия.

В свои блистательные годы в Голливуде Хьюз часто звонил в кассы TWA забронировать место для любовницы

или любовника. Ближе к концу жизни он нанял двух телохранителей, чтобы те ловили мух в его спальне.

Для Хьюза ценность денег определялась тем, кого и что он может на них купить. Он использовал деньги, чтобы контролировать своих работников, любовниц и деловых партнеров.

После успешного пилотирования Хьюзом «Геркулеса» («Щеголеватого гуся») правительство США решило купить эту совершенно ненужную машину, которую иначе в конце концов выкинули бы на слом. «Геркулес» был личной игрушкой Хьюза, и он не желал видеть, как ее сломают. Он использовал свое право по контракту, чтобы арендовать бесполезную летающую лодку, в течение последующих двадцати пяти лет тратя по миллиону в год, дабы «геркулеса» держали в заливе Лонг Бич под его контролем.

Магнат
Наибольших успехоз Хьюз добился в киноиндустрии, авиаперевозках и казино Лас-Вегаса. Ядром его огромной империи стала «Хьюз Тул Кампани», вокруг которой образовались «Хьюз Эйркрафт», TWA и «Эйр Вест», бесчисленные казино в Лас-Вегасе («Дезерт Инн», «Сэндз», «Фронтьер», «Каставей», «Силвер Слиппер», «Лэндмарк», «Звездная пыль»), киностудия (RKO), золотые и серебряные прииски, бесчисленные теле- и радиостанции. В 1968 году он возглавил список богатейших людей мира в журнале «Форчун», где его состояние оценивалось в 1,4 миллиарда долларов. За каких-то два года Хьюз истратил 65 миллионоз, приобретя 3500 (35%) всех номеров в Лас-Вегасе и получив контроль 28% всех игровых заведений города (Бартлет и Стил. 1978, стр. 316). Фельетонист Арт Бухвальд подал мысль, что Хьюз твердо решил скупить весь штат Невада. Влияние Хьюза распространялось как на вашингтонских конгрессменов, так и на биржевых брокеров, кидавшихся на акции любого предприятия, о которых ходил слух, будто их покупает Хьюз, ибо про него говорили, что он подобно царю Мидасу превращал в золото все, к чему ни прикасался бы.

Говард Хьюз был загадкой. Биографы Дональд Бартлет и Джеймс Стил описали его личность в нескольких ело-

вах: «фанатическая навязчивая идея контролировать все аспекты жизни и окружающей обстановки». Эта потребность проявлялась и в личном, и в профессиональном плане. Навязчивая идея контроля помогла ему заработать огромное богатство и в конце концов сделала его добровольным узником в собственном доме.

Хьюз разбогател, сделав правильный ход, когда ему было всего девятнадцать: он настоял на полном контроле над семейной компанией и совершил блестящий ход, выкупив долю акций родственников на деньги фирмы. Так Хьюз впервые познал вкус власти и его аппетит все возрастал, как, впрочем, и его навязчивые идеи.

С возрастом в поведении Хьюза проявлялось все больше и больше странностей, и его причуды переросли в паранойю, которая сделала его умственно неполноценным. У Хьюза была навязчивая идея контролировать все, а под конец он не мог контролировать ничего и никого, включая себя. Газета «Чикаго Трибюн» назвала его «разъяренным властью». На протяжении тридцати лет Хьюз тщательно оберегал свой имидж, но последние пятнадцать лет не оставили от этого лелеянного образа камня на камне, так как то и дело появлялись новости о его затворничестве и эксцентричных выходках. Теперь на него смотрели с презрением и насмешкой, как на впавшего в детство человека с ногтями длиной в десять дюймов, отвергающего любую одежду. Тем не менее, благодаря своему желанию рисковать и выигрывать Хьюз стал легендой еще при жизни.

Ранние детские переживания и их влияние
Говард Хьюз родился в Сочельник 1905 года в семье светской барышни из Далласа Алины Жано и свободного нефтяного промышленника Говарда Хьюза-старшего. Отец-предприниматель стал для юного Говарда примером в бизнесе, а мать, склонная к ипохондрии — в жизни. Говард-старший охотно рисковал всем ради выигрыша. Он был азартным игроком, неисправимым бабником и трудоголиком типа А. Его жена была полной противоположностью.

После рождения маленького Говарда Алине Жано сказали, что она не сможет больше иметь детей, и она посвятила свою короткую жизнь выполнению малейших прихотей сына. Алина страдала психосоматией и неврозами и боялась микробов и инфекций — страх, который она внушила и своему ребенку. Ее всепоглощающий интерес к микробам и болезням научил его, что можно, симулируя недомогание, привлечь к себе внимание и участие и скрыть при этом какие-нибудь проблемы. Биографы Хьюза высказали предположение, что Алину Жано «преследовала навязчивая идея о физическом и эмоциональном здоровье своего сына... и это способствовало воспитанию в нем на всю жизнь фобий, связанных с его физическим и умственным состоянием» (Бартлет и Стил. 1979, стр. 45). Подростком Хьюз, предположительно, подхватил полиомиелит и на долгие месяцы оказался прикован к инвалидной коляске. Он излечился самым чудесным образом, когда доктора не нашли у него ничего серьезного. Став взрослым, Говард смотрел на заболевания как на удобный способ сбежать от ежедневных проблем и развил в себе привычку вскакивать в самолет и улетать в неизвестном направлении, иногда отсутствуя месяцами. Эта была его своеобразная умственная терапия. Его исчезновения во время нервных срывов в середине тридцатых, начале сороковых и начале пятидесятых годов вызвали больше всего пересудов.

В первые годы своей жизни юный Говард тесно был связан с матерью, поскольку отца частенько не было дома. Как многие гениальные предприниматели, Говард часто переезжал в детстве с места на место и большую часть времени проводил в одиночестве. Его шумный, непокорный отец в поисках состояния вырабатывал одну нефтяную скважину за другой. Сама по себе нефть не приносит прибыли, в отличие от нефтяного бура. Когда Говарду исполнилось восемнадцать месяцев от роду, отец перевез семью в Шревепорт, штат Луизиана. Именно здесь, 20 ноября 1908 года, Говард-старший смастерил первый нефтяной бур из тех, что принесут Хьюзам состояние. В то время, как вспоминали родственники, малыш Говард «обожал свою мать», пока Говард-старший разрабатывал бур типа «скалогрыз».

Когда мальчику исполнилось три, семья вернулась в Хьюстон, где отец основал «Хьюз Тул Кампани» для производства и продажи нефтяных буров. Хьюз-младший пошел в частную школу Проссер Академи. В школе он проявил склонность к механике, что одобрялось отцом, но не выказывал особого интереса к урокам. В десять лет Хьюза отправили в нью-йоркский летний лагерь, где он впервые научился рассчитывать лишь на самого себя. В пятнадцать лет мальчик поступил в школу Фессендена в Бостоне, штат Массачусетс. Он проявил способности к математике и отшлифовал свое умение играть в гольф. Однажды, навещая сына в Фессендене, отец поспорил с ним о результатах футбольного матча в Гарварде и проиграл. Это пари глубоко повлияло на жизнь молодого Говарда. Ему было пятнадцать, когда отец, проиграв, по условиям пари взял его в полет на гидросамолете «Куртис». Это восхитительное переживание пробудило в Хьюзе страсть, которую он никогда не мог утолить.

Гомосексуальность, взятки и кризисы
Говард-старший решил, что Бостон слишком далеко от Калифорнии, где находилось его стремительно растущее дело. В 1921 году он решил перевести сына в школу Тэче-ра (Санта-Барбара, штат Калифорния), которая находилась близко от нефтяных скважин Южной Калифорнии и нового семейного дома на острове Коронадо в Сан-Диего.

Во многих отношениях этот переезд оказал сильное воздействие на жизнь Хьюза. Его дядя, сценарист Руперт Хьюз, ввел молодого Говарда в экзотический мир Голливуда. Он также развил в нем бисексуальность, соблазнив пятнадцатилетнего племянника.

Говард-старший также усугубил негативное влияние на сына, подкупив Эйсона Тэчера, чтобы тот принял мальчика в уже заполненную школу. Отец пообещал построить школе новый спальный корпус, если Говарда примут.

Пока Хьюз учился у Тэчера, его мать умерла от, как сказали историки, совершенно ненужной операции по поводу кровотечения матки. Подавленный горем отец забрал шестнадцатилетнего мальчика из школы как раз перед выпускными экзаменами и отдал его в Калифорнийский Политехнический. Так как у сына не было диплома из школы, Хьюз-старший внес кругленькую сумму в стипендиальный фонд в обмен на любезность администрации, принявшей недоучку.

Отец Хьюза также убедил сестру своей покойной жены Аннет Жано заменить племяннику мать, и та переехала к ним. Тетка жаловалась: «они (Калифорнийский политехнический) приняли мальчика за взятку», и не одобряла того, что с ранних лет Говарда учат покупать себе место в жизни, то есть использовать финансовую власть. Затем глава семьи решил перевезти домашних обратно в Хьюстон. И еще раз прибег к своему влиянию, чтобы сына приняли на этот раз в университет Раиса.

Всего через год снова разыгралась трагедия: 14 января 1924 года Говард Хьюз-старший скончался в результате сердечного приступа. Это произошло менее чем через два года после смерти матери. Восемнадцатилетний Хьюз-младший внезапно остался совершенно один. Через месяц он бросил учебу и начал планировать свое будущее. Смерть уже стала его навязчивой идеей, и он находился в шоке после кончины обоих родителей. В наследство ему досталось на 450000 долларов акций компании «Хьюз Тул» — 75% от общего числа. Не по годам развитый юноша оценил имеющийся у него пакет акций и меньше чем через четыре месяца после смерти отца решил выкупить долю родственников, чтобы полностью взять в свои руки контроль над «Хьюз Тул». Выказав необыкновенную для его лет интуицию, он использовал 325000 долларов из фондов фирмы, чтобы расплатиться с родственниками. Хьюз хорошо усвоил уроки своего отца. Он не хотел никаких партнеров, тем более членов семьи, контролировать которых было бы ему нелегко.

Хьюз был полон решимости стать господином собственной судьбы, а чтобы предупредить всякие попытки оспорить у него право полностью единолично управлять «Хьюз Тул», он обратился к судье с прошением объявить его совершеннолетним (в Америке совершеннолетними становятся в 21 год). Судья прошение удовлетворил, но Хьюз решил совершенно обезопасить себя и предложил руку и сердце Элле Райе, отпрыску семьи основателей университета. Они вместе ходили в один и тот же детский сад, и

Говард считал, что женитьба на только что вышедшей в свет молодой девушке укрепит его имидж, в котором он нуждался как руководитель крупной корпорации. Ему вовсе не нужен был опекун, указывающий, как надо делать дела.

Из-за своей навязчивой идеи заболеть Хьюз не пошел на традиционный мальчишник и в период, предшествующий свадьбе, подготовил свое десятистраничное завещание, по которому деньги шли на создание научно-исследовательской медицинской лаборатории имени Говарда Р.Хьюза. Такая зацикленность на смерти совершенно не к лицу девятнадцатилетнему юноше, собирающемуся вступить в брак.

Элла Райс и Говард Хьюз поженились 1 июня 1925 года и переехали в Лос-Анджелес, где купили Роллс-Ройс и поселились в отеле «Амбассадор». В этом городе родилась легенда по имени Говард Хьюз.

Жизнь на грани
Хьюз был робок, вежлив и углублен в себя. Только за штурвалом самолета он превращался в агрессивного экс-троверта. Несмотря на склонность к уединению неопределенные ситуации и рискованные предприятия доставляли ему удовольствие. Таким способом он выпускал пар. Его первые проекты в кино были не для слабонервных. Хьюз отлично вписался в мир кинематографа, и директора, актеры и актрисы скоро на себе познали его навязчивое стремление к совершенствованию. Он нанимал и увольнял прямо на съемочной площадке и в конце концов стал продюсером, режиссером и костюмером большинства своих первых лент. Первую свою картину «Играют все» Хьюз выпустил в двадцать один год. Никто в Голливуде не принял его всерьез, кроме него самого. Импульсивный, беспокойный Хьюз потерял миллионы, изучая закулисные механизмы Голливуда, но тотальный контроль над творческим процессом и на 100% принадлежащая ему собственность всегда были для Говарда важнее окупаемости инвестиций.

Одержимый предприниматель
Переехав в Лос-Анджелес, Хьюз начал учиться на курсах летчиков и самолеты скоро стали его страстью. Он восхищался пилотами-асами первой мировой войны и их истребителями, что подвигло его профинансировать и снять два фильма об этих летчиках в середине двадцатых: «Два арабских рыцаря» о событиях на Западном фронте и «Ангелы ада». Первая картина получила приз Академии 1928 года. А для съемок второй Хьюз закупил восемьдесят семь винтовых истребителей, превратившись в гордого обладателя самых больших в мире частных ВВС. Только военно-воздушные силы Соединенных Штатов, Британии и Франции превосходили его авиапарк.

Хьюз не мог отказать себе в удовольствии вскочить в кабину одного из своих самолетов, как будет делать это еще не раз в своей жизни. Самолет оказался истребителем «Томас Морс», и Хьюз решил послать его в штопор, хотя понятия не имел, как им управлять. На высоте четыреста футов самолет вошел в неуправляемый штопор и рухнул на аэродроме Майнз, что в Инглвуде, штат Калифорния. Хьюза в бессознательном состоянии вытащили из-под обломков самолета. У Говарда была сломана скула, что требовало хирургического вмешательства.

Во время съемок «Ангелов ада» погибло трое пилотов, причем один по вине Хьюза, из-за его всепоглощающего стремления к совершенствованию. Говард решил снять падение горящего немецкого бомбардировщика. Двое летчиков, пилотировавших самолет, должны были, послав его вниз, прыгать с парашютом. Пилот Фил Джоунз не смог выбраться из бомбардировщика. Но едва ли зрители, видевшие эту сцену в кинотеатрах, догадывались, что в этой впечатляющей катастрофе действительно погиб человек.

Личность типа А
Пока Хьюз снимал «Ангелов ада», затратив на них восемнадцать месяцев и два миллиона долларов, Ал Джол-сон выпустил в 1927 году звуковой фильм «Певец из джаза», и за одну ночь немые ленты безнадежно устарели.

«Ангелы ада» уже были почти готовы к выходу на экран. Любой другой человек в подобной ситуации просто опустил бы руки, но не Хьюз. Его решимость создать лучший в мире фильм о летчиках только окрепла. Он принялся искать актрису со страстным голосом на главную женскую роль и остановился на Джин Херлоу, которую сделал звездой. Затем Хьюз бросил на кон еще 1,8 миллиона долларов, чтобы снять звуковую версию фильма, общая стоимость которого теперь дошла до 3,8 миллионов. «Ангелы ада» вышли на экран в 1930 году и принесли 1,5 миллиона убытку, но закрепили за Хьюзом репутацию крутого голливудского продюсера. Фильм также доказал, что Говард Хьюз — отчаянный сорвиголова.

Безумный проект «Ангелы ада» был далеко не последним. Обычно Хьюз снимал дорогостоящие картины, насыщенные сексом и действиями, но не имеющие почти никакой спасительной философской идеи. Навязчивые идеи совершенствования и полного контроля, присущие магнату, были очевидны каждому, кто работал с ним. Биограф Чарльз Хайем (1993) писал: «Он должен был подчинить себе все» (стр. 34). Будучи продюсером и режиссером в одном лице, Хьюз частенько работал по двадцать четыре или по тридцать шесть часов без отдыха, демонстрируя характерное для типа А поведение. Он редко покидал студию, оставляя жену Эллу одну в гостиничном номере, что меньше чем через два года стоило ему брака.

За рулем машины Хьюз рисковал так же, как в воздухе, и ездил с залихватской беззаботностью. В то время по его вине погиб пешеход, но он сумел выпутаться из передряги.

Менталитет смертника
В сентябре 1935 года Хьюз снова играл со смертью, пытаясь побить рекорд скорости на лично им спроектированном самолете Н-1. Предыдущий рекорд — 314 миль в час — принадлежал французу Раймону Дельмоту, установившему его 12 сентября 1935 года в графстве Оранж. Хьюз выжал из своего самолета 352 мили в час; среди судей была сама Амелия Эрхарт. Взяв с собой небольшой запас горючего, чтобы облегчить вес машины, Хьюз выжал из нее больше, чем было бы разумно. Он отказался катапультироваться из страха, что его детище разобьется, и посадил его (почти рухнув вместе с ним), подвергая опасности собственную жизнь. Весь авиационный мир поражался изящным линиям Н-1. Еще больше поразила всех бравада, с которой Хьюз не пожелал бросить свой самолет в воздухе. Такие поступки для Хьюза были не в диковинку.

Следующую серьезную катастрофу он пережил в мае 1943 года во время испытательного полета на гидроплане «Сикорски», предназначавшегося для ВВС. Когда официальный представитель ФАА (Федерального авиационного агентства) поинтересовался, почему магнат должен пилотировать свое изделие, Хьюз ответил: «Почему я должен платить другому за то, чтобы он получил все удовольствие?» «Сикорски» разбился и затонул на глубине 165 футов в озере Мид, неподалеку от будущего дома Хьюза в Лас-Вегасе. Хьюз получил довольно серьезные множественные рваные раны и, когда его вытащили из воды, находился в глубоком шоке. Он избежал более серьезных увечий, тогда как пассажиры Ричард Фелт и Вильям Клайн погибли, а инспектор от ВВС Чарльз Розенберг получил сдвиг позвоночника. Согласно результатам федерального расследования, катастрофа произошла из-за недопонимания между Хьюзом и наземной командой, неправильно загрузившей самолет, что привело к смещению центра тяжести.

Свою последнюю катастрофу Хьюз пережил также в роли летчика-испытателя, и в этот раз причиной трагедии, как нашли специалисты из ВВС, стала ошибка пилота. Ведя свой XF-11 над Калвер-Сити, штат Калифорния, 8 июля 1946 года, Хьюз нарушил бесчисленные ограничения ФАА, что привело к катастрофе. По мнению экспертов ВВС, ее можно было избежать, если бы пилот пошел «на вынужденную посадку», а не выжимал бы из своей машины больше, чем того требовало благоразумие. «Несчастного случая можно было избежать сразу после начавшихся неполадок в работе винта» (стенограмма сенатских слушаний, август 1947, стр. 20), если бы Хьюз принял необходимые меры предосторожности. Но это было отнюдь не в его стиле. Он загрузил топлива в два раза больше нормы; убрал шасси, хотя это полагалось сделать только во время второго испытательного полета; совершил еще кучу других мелких нарушений, например, превысил сорокапятиминутный лимит, установленный для испытательных полетов.

Хьюз разбился на семьдесят пятой минуте полета. Он мог бы избежать катастрофы, если бы сел в поле или на дорогу. Буян Хьюз отказался поступить подобным образом, и это чуть не стоило ему жизни. Самолет вышел из под контроля, упал на дом в Лос-Анджелесе и загорелся. Хьюз оказался в ловушке; его легкое было сплющено, а сердце от удара переместилось в противоположную часть грудной клетки. Когда Хьюза вытащили из-под обломков, он был в глубоком шоке. По дороге в госпиталь Говард визжал от боли. Он долгие дни находился на волосок от смерти, и его выздоровление было почти что чудом.

В травмопункте никто не верил, что Хьюз выживет. А он еще пришел в ярость, когда командование ВВС не позволило ему пилотировать следующую версию XF-11 всего через год. Хьюз все равно поднял самолет 5 апреля 1947 года в Калвер-Сити и пробыл в воздухе девяносто минут. Затем он полетел в Вашингтон, чтобы воззвать к руководству, и согласился «заплатить правительству 5 миллионов долларов, если самолет разобьется, когда он будет сидеть за штурвалом!» Со времени последней катастрофы Хьюз уже никогда не испытывал новых машин, потому что его тело и нервная система всю оставшуюся жизнь страдали от ее последствий. Безопасное существование никогда не устраивало Говарда, что даже приукрашивало хулиганский образ, но также способствовало падению этого человека. Из-за полученных повреждений он пристрастился к морфину и кодеину, а это, в свою очередь, сделало его импотентом. Меньше чем через пять лет после падения Хьюз стал полностью нетрудоспособным умственно и морально. Его жизнь на грани смерти уже превратила его в идола, но также сделает из него эксцентричного затворника.

Маниакально-одержимая знаменитость
В действиях Хьюза никогда не было чувства меры: все делалось с избытком, нервно, под влиянием момента, было пронизано оттенком одержимости. Он принадлежал к маниакально-депрессивному типу личности и большей частью своего успеха обязан именно мании. Этот бунтарь обязательно проводил собеседование с молодыми женщинами, пробуя их на роли в своих фильмах и своей постели. Он никогда не принадлежал к людям, традиционно ведущим свои дела, и запрещал собеседницам накладывать макияж, чтобы вернее судить об их красоте. Причуды Хьюза носили социальный оттенок. В молодости он продал свой Роллс-Ройс, потому что автомобиль загрязняет воздух Лос-Анжелеса — этим поступком опередив время на тридцать лет.

Снимая «Ангелов Ада», Хьюз вместо того, чтобы взять самолеты напрокат, закупил целый парк из восьмидесяти семи винтокрылых машин, следуя маниакальной потребности держать все под контролем.

Одержимость и безрассудство Хьюза всегда носили причудливый характер. Он страдал бессонницей и спал всего несколько часов в сутки. Годами его обеденное меню оставалось одним и тем же: отбивная средней прожареннос-ти, двенадцать бобов (не больше и не меньше) и ванильное мороженое на десерт. Говард никогда не вносил изменения в меню, а поварам это было запрещено под угрозой увольнения. В течение дня Хьюз перекусывал шоколадками «Херши», орехами пекан и пил цельное молоко. Неудивительно, что он страдал запорами и однажды просидел в туалете сорок восемь часов и даже проводил в таком состоянии деловые встречи.

Хьюз пережил три нервных срыва, причиной которых стали по-видимому сильная нервозность и навязчивая потребность совершенствования и тотального контроля. Если Говард был не в силах контролировать ситуацию, он куда-то исчезал, или заболевал физически, или, как в случае с задолженностью компании TWA, переживал нервный срыв. Он заказал у компаний «Конвэйр» и «Боинг» шестьдесят три лайнера общей стоимостью 400 миллионов, но не смог расплатиться за них. В поведении Говарда, как и в случаях перед другими нервными срывами, стали проявляться странности; на этот раз он десять часов без перерыва болтал с Бобом Хаммелем, главным инженером TWA.

Частенько Хьюз просто садился в самолет и исчезал в неизвестном направлении. Так же он поступил и тогда,

когда TWA задыхалась в долгах, и эта выходка была самой экстравагантной из всех. После того как Хьюз и его группа сели в Шревепорте, штат Луизиана, он был объявлен пропавшим. (Возможно, в этом случае проявилась ностальгия по старым временам, ведь Хьюз жил здесь еще ребенком.) Его отыскали в тюрьме, где он сидел за бродяжничество. Через неделю он таинственно исчез во Флориде, и его не могли нигде найти в течение трех месяцев. Когда Хьюз наконец появился в нью-йоркском отеле «Плаза», он был одет в смокинг, теннисные туфли и нес две пляжные сумки и бормашину в черном саквояже. Подобное эксцентричное поведение только укрепило его репутацию чудака-миллиардера.

Одержимое поведение Хьюза граничило с патологией. Вот, например, следующий отрывок из инструкции по замене слуховой трубки телефона в кабинете, написанный лично Хьюзом:



«Открывая дверь в ванную, используйте сразу шесть или восемь салфеток «Клинекс», вытянув их из пачки и обернув ими дверную речку. Оставить дверь открытой, чтобы, уходя из ванной, ни до чего не дотрагиваться. Такое же количество салфеток использовать, открывая краны, чтобы обеспечить хороший напор теплой воды. Использованные салфетки выкинуть... Руки мыть тщательно, гораздо тщательнее, чем когда-либо, особенно стараясь, чтобы во время мытья ладони не касались краев раковины, кранов или чего-нибудь еще» (Людвиг. 1995, стр. 128).

Предпринимательская сумасшедшинка
Еще до того как Хьюзу исполнилось тридцать, он исчез в первый раз на несколько месяцев и был открыт корреспондентами под личиной пилота компании «Американ Эйрлайнз». Он очень ловко решил провести собственное исследование рынка. Таково было тайное объяснение странной выходки Хьюза.

Хьюз обладал замечательной памятью и настоящей деловой хваткой. В данном случае он нанялся в «Американ Эйрлайнз», чтобы проникнуть в их корпорацию и выяснить все нюансы работы авиалиний. Вначале ему доверили скромную работу следить за багажом, а затем новый

работник продвинулся до второго пилота. Хьюз обдумывал покупку TWA и хотел изучить работу подобных компаний снизу доверху. Под вымышленным именем Чарльза Говарда он зарабатывал 250 долларов в месяц. Как только личность мистера Говарда была идентифицирована, компания тут же уволила его. Несколько лет спустя он начал скупать акции TWA.

Мания величия собственной миссии
Что бы Хьюз ни делал, он делал это с маниакальной устремленностью. Когда он снимал фильм, то работал день и ночь, не заботясь о своих сотоварищах. Когда решал побить рекорд скорости, то становился совершенно нетерпимым, если хотя бы одна мельчайшая деталь не была запланирована. Это бесконечное совершенствование позволяло ему с успехом бить рекорды в авиации, снимать киноэпопеи и анализировать открывающиеся деловые возможности.

Подобную же манию Хьюз проявлял и в сексе и то и дело делал предложения голливудским звездочкам уже при первом свидании, однажды предложив Элизабет Тейлор миллион долларов, если та выйдет за него замуж. Предметом его сексуальных фантазий была грудь, а также он отдавал должное губам. Одержимое поведение Хьюза еще нигде не проявлялось так открыто, как во время съемок фильма «Вне закона» с Джейн Рассел в главной роли. Говард провел несколько бессонных ночей, разрабатывая дизайн лифчика, который выдержал бы тест на прочность и в то же время в выгодном свете выставлял напоказ груди Джейн. К чести Хьюза будь сказано, его дизайн оказался новым словом в технологии и предварил современную эпоху в производстве лифчиков.

Биограф Чарльз Хайем (1993) назвал одержимость Хьюза кинопроизводством «лихорадочной мастурбацией»: «Никто в деловом мире Голливуда еще не экранизировал так полно свои сексуальные желания, и не будет экранизировать еще несколько десятилетий» (стр. 98). Цензоры запретили прокат картины «Вне закона», но упрямому Хьюзу не так просто было отказать. Он был достаточно

богат, чтобы побороться с системой, и положил фильм на полку, выпустив его в 1947 году наперекор запрету. Ленту разрешили к прокату после того, как Хьюз подал иск на пять миллионов в суд Сан-Франциско по поводу вмешательства в частный бизнес. Ответчиками по иску были продюсеры компании «Моушн Пикчер». Хьюз выиграл дело, когда судья нашел, что в женской груди нет ничего отталкивающего.

Психосексуальная напористость
Мания Хьюза особенно четко проявлялась в отношениях с женщинами. В своей развращенности он превосходил самого де Сада. Хьюз обожал групповой секс и всяческие извращения. Лежа в постели и поправляясь после костного менингита, он занимался любовью с юной звездочкой. Его жена, Элла, застала его на месте преступления, и он избил ее до полусмерти, что заставило жену уйти от него (Хайем. 1993, стр. 36). Хьюз обычно предпочитал анальный секс как с женщинами, так и с мужчинами. Интрижка с Керол Ломбар положила конец его браку. Он предлагал женщинам руку и сердце на первом же свидании, безразлично, были они замужем или нет, и никогда не беспокоился о том, чтобы сдержать свое слово. Он был одержим желанием владеть женщиной как вещью, иначе она была ему не нужна. Часто Хьюз поддерживал несколько любовных связей с мужчинами и женщинами одновременно. С одной любовницей он занимался любовью в обед, с другой — в ужин, а с третьей — тем же вечером на собственной яхте. В его дон-жуановский список входили самые блестящие короли и королевы Тинзелтауна (где селились звезды): Керол Ломбар, Джинджер Роджерс, Джин Герлоу, Кэтрин Хепберн, Бетт Дэвис, Тирон Пауэр, Гэри Грант и Рэндольф Скотт. Они все переспали с ним в одно и то же время в середине тридцатых. Женщин Хьюз просил выйти за него замуж. Сьюзан Хейуорд и Рита Хей-ворт забеременели от него, а он женился на Терри Мур. Бракосочетание произошло на борту его яхты, тайком покинувшей территориальные воды и отошедшей на двенадцать миль от морской границы. Только Джин Петере удалось затащить пятидесятилетнего Хьюза к алтарю, но Говард к тому времени уже стал импотентом. В список его побед попали также Лана Тернер, Джейн Симмонс, Ава Гарднер, Билли Дав, Линда Дарнелл, Ида Люпино, Дебора Паже, Джин Тирни, Митци Гейнор, Барбара Хаттон, Барбара Пейтон, Марлен Дитрих, Ивона де Карло и Джоан Фонтейн, не считая бесчисленных девочек из кордебалета и просто тех привлекательных мордашек, что оказались под рукой. Количество привлекательных талантливых женщин, переспавших с ним из-за его могущества, просто по ражает, так как они сами частенько признавались, что он был грязен и неопрятен. Вот печальный комментарий на тему власти и подчинившихся ей женщин.

Мания Хьюза и одержимая потребность контроля стали его ахиллесовой пятой. Он использовал женщин и оскорблял их. Ни одна не стала ему близким другом и не поддерживала с ним приятельских отношений. Когда Хьюз превратился в умственно неполноценного и добровольно заперся в уединении в «Дезерт Инн», никто не пришел к нему на помощь. Он отчаянно нуждался в ком-нибудь, кто помог бы ему вырваться из бредового мира наркотиков и избавиться от эмоциональной травмы. Но единственные люди, составлявшие теперь внутренний круг общения Хьюза, телохранители и администраторы, только выигрывали от беспомощности хозяина. Хьюз сам себя запер в сумасшедшем доме, охраняемый своей стражей, которая делала его рабство еще надежней.

Власть и влияние
Раннего Говарда Хьюза отличали харизматическое обаяние и финансовая власть. Жизнерадостный внешний вид и обаяние помогли ему прийти к власти. Многочисленные рискованные выходки в воздухе и кассовые ленты, в которых он открывал новых звезд, принесли ему могущество и влияние. Там где не помогала харизма, Хьюз прибегал к власти экономической.

Образ Хьюза-хулигана соответствовал истине и часто раздувался журналистами. Бесшабашные эскапады, вызывающее поведение, гигантские приобретения собственности и бунтарство привлекали репортеров толпами, а Хьюз осторожно манипулировал пишущей братией в своих целях. Авиакатастрофы и стычки с правительством еще больше способствовали поддержанию скандального, но романтического образа. Положительными чертами этого энергичного магната были робость и углубленность в себя, и они-то и служили причиной того, что люди прислушивались к тому, что говорил Хьюз. Его речи перед Конгрессом становились заголовками газет, а массы аплодировали его смелости, с какой он противостоял этим вашингтонским бюрократам. Добропорядочный образ, создающий общественное мнение, помог Хьюзу выиграть множество сражений, которые при другом раскладе он проиграл бы.

Хьюз блестяще манипулировал прессой и использовал средства массовой информации с большей проницательностью, нежели кто-либо другой в ту эпоху. Обозреватели Гедда Хоппер и Луэлла Парсонс летали самолетами TWA совершенно бесплатно, а по прилете их встречал огромный, чуть не с квартал длиной, лимузин. Подкупленные столь эффективно, они гарантировали девственно нетронутую чистоту имиджа миллиардера.

Обходительные манеры Хьюза и располагающая к себе внешность помогали ему объезжать по кривой самые строгие правила, которым безоговорочно подчинялись остальные. Строя империю азартных игр в Лас-Вегасе, Хьюз знал, что в городе, где орудуют гангстеры, он должен перед всей Невадой продемонстрировать свои правые консервативные взгляды. Харизма и воля позволили Хьюзу обеспечить экономическую базу, а затем он очень ловко начал, используя экономическую власть, давить на противников. Реклама помогла ему в создании имиджа самого могущественного человека в мире, но под конец жизни те же газетчики создали ему не менее достоверный образ самого чокнутого идиота на свете.

Финансовая власть
Говард Хьюз построил свою промышленную империю, закладывая уже имевшуюся у него собственность точно так же, как поступают сегодня Тед Тернер и Руперт Мердок. Именно таким образом он и построил свое королевство. Хьюз мало что начинал с нуля, но методично скупая те строительные элементы, которые отвечали его видению будущего. За исключением более ранних приобретений в его империю входили компании «Хьюз Тул», «Хьюз Эйркрафт», TWA и киностудия. Ранние деловые предприятия снискали Хьюзу репутацию пионера-новатора, но на самом деле он скупал большинство компаний. Ему принадлежали контрольные пакеты акций в TWA, RKO, «Эйр Вест», не говоря уже о полностью находящихся в его руках приисках и недвижимости. Хьюз терпеть не мог проигрывать и был готов на любые затраты, лишь бы достигнуть поставленной цели. Контроль и совершенствование были сильной стороной Хьюза. Качество он ставил куда выше денежных соображений. Все, за что бы Хьюз ни брался, он делал это тщательно, сосредоточенно, не задумываясь о цене. История доказала его правоту, а склонность к риску, определяющая мышление, сделала его богатым и знаменитым.

Чтобы совершить новый рекордный кругосветный перелет, Хьюз затратил в годы Великой депрессии 300000 долларов. В разгар депрессии это было не что иное, как наглый поступок богатого плейбоя, выкинувшего деньги на ветер. По сути это явилось попыткой первооткрывателя, профинансированной частным образом.

Бесчисленные выходки в воздухе и безрассудные капиталовложения только укрепили образ «чудака-миллиардера». Он был продюсером-новатором, у которого был дар отыскивать нераскрытые таланты вроде Джин Герлоу, Пола Муни и Джейн Рассел и делать из них знаменитых звезд. Хьюз мастерски манипулировал финансовыми и человеческими ресурсами и обладал уникальным интуитивным умением оказываться в нужное время в нужном месте и угадывать грядущее направление в бизнесе. Создание новых организаций удавалось ему великолепно, но руководил он ими нестандартно. Пример «Хьюз Эйркрафт» и TWA лишь подтверждает его маниакальную напористость, но он мог никогда не работать в этих фирмах. Только летающая лодка «Геркулес» отвечала его мании величия. Хьюз интуитивно чувствовал, что самолет никогда не взлетит и принесет нулевую выгоду, но в том-то и проявилась сила этого человека, что он выстроил машину просто для рекламы.

«Щеголеватый гусь» — неожиданно свалившаяся реклама
«Геркулес» (официальное наименование изделия, использовавшееся в правительственных контрактах) в годы второй мировой войны преподносился как спасение. В 1942 году немецкие подлодки топили американские суда быстрее, чем промышленник Генри Кайзер их строил. Кайзеру пришла в голову идея летающей лодки, которая могла спокойно перевозить людей и боеприпасы в Европу. Но Кайзер знал, что не сможет построить ее на своих заводах, и порекомендовал предпринимателя Говарда Хьюза. Огромный самолет нашел отклик в эго Хьюза, так как это был самый большой из всех когда-либо строившихся самолетов. (Он имел восемь двигателей, размах крыльев больше футбольного поля, достигал высоты трехэтажного дома и весил двести тонн — в три раза больше существовавших в то время самолетов.) Эта машина так захватила Хьюза, что вдобавок к уже вложенным 22 правительственным миллионам он охотно вложил свои 50. По окончании войны, когда в самолете уже не нуждались, Хьюз по контракту должен был передать его ВВС, но вместо этого он выкупил его и потратил 25 миллионов на его хранение, по миллиону в год. Никому, включая подчиненных, такая экономическая логика была недоступна. Всегда проницательный Хьюз понимал огромную рекламную цену этой махине. Его также завораживал тот факт, что он был создателем «Геркулеса» и единственным человеком, поднимавшим его в воздух. Самолет был отражением его эго.

Логика Хьюза осталась не понятой бюрократами-конгрессменами, обвинившими его в сокрытии от налогов миллионов долларов, потраченных на «Гуся», который заведомо не мог подняться в воздух. Сенатор Ральф Оуэн Брюс-тер стал злейшим Ерагом миллиардера в Конгрессе и возглавил крестовый поход против Хьюза. Брюстер заставил Хьюза нарушить свое уединение и 2 ноября 1947 года предстать перед Конгрессом, чтобы доказать, что постройка «Щеголеватого гуся» не была злонамеренным обманом правительства. Брюстер был убежден в неявке Хьюза и предложил оштрафовать его за создание совершенно ненужной машины. Слушания в Конгрессе имели место через год после катастрофы Хьюза на XF-11, которая почти стоила ему жизни. Говард шокировал всех, появившись перед комитетом и в своей обычной вызывающей манере защищал себя и свое творение. Он сказал репортерам: «Если этот самолет признают неудачным, я, наверное, покину страну и никогда не вернусь назад».

Несгибаемый Хьюз своей харизмой завоевал поддержку прессы и публики, которая видела в нем поборника личных прав. В ходе слушаний аудитория постоянно поддерживала его криками, и Хьюз воодушевился их поддержкой, нагло заявив: «Черт подери этих сенаторов!»

В типичной для себя манере Хьюз вылетел обратно в Лонг-Бич, твердо решив доказать, что его обожаемая игрушка может летать. 1 ноября он лично поднял «Геркулес» в воздух на высоту в одну милю над заливом Лонг-Бич. Это был первый и последний полет злополучной летающей лодки.

Сила воли
Сила воли — вот главная составляющая успеха Говарда Хьюза. Говард наследовал фирму «Хьюз Тул», которой не мог управлять сам, но ему хватило ума нанять тех, кто мог, прежде выкупив акции возможных оппонентов. Затем он посрамил знатоков, предсказывавших его скорое падение в Голливуде. Когда TWA вышвырнула его вон, Хьюз с неслыханным упрямством продал в один день (3 мая 1966 года) 6,5 миллиона акций компании, получив за них 547 миллионов долларов. Это был самый большой куш, когда-либо свалившийся на Хьюза, а также предмет обложения налогом; Хьюз переехал в Лас-Вегас, чтобы не платить налогов в Калифорнии. Это еще один пример, демонстрирующий его волю возобладать над своей судьбой и контролировать ее. Затем Хьюз использовал эти деньги для строительства империи казино в Лас-Вегасе.

Силу воли Хьюза и предпринимательский дар подтверждает проект «Гуся». Ни одна корпорация не добилась бы с этим самолетом того же, что и Говард Хьюз. Никто не взял бы на себя первоначальный риск, и ни один совет директоров не санкционировал бы разработку и построй-

ку подобной летающей лодки. Чувство самосохранения и поглощенность балансовым отчетом — основные принципы крепких организаций. Но Хьюз смотрел гораздо дальше, и для него «Геркулес» был лишь средством, с помощью которого «Хьюз Эйркрафт» выросла до уровня предприятия, способного конкурировать с «Локхидом» и другими аэрокосмическими гигантами. «Щеголеватый гусь» позволил Хьюзу снискать репутацию создателя радикально новых концепций и промышленника, могущего осуществить рискованные проекты. Именно благодаря этой репутации «Хьюз Эйркрафт» стала основным получателем контрактов на производство спутников и ракет, что позволило фирме доминировать на рынке в годы «звездных войн». Хьюз в одиночку создал новаторский имидж, принесший предприятию все эти огромные контракты.

На Хьюза смотрели как на человека способного на невозможное, поскольку он отваживался быть непохожим на остальных. Мышление этого склонного к риску человека работало в согласии с несгибаемой силой воли. В случае с ХьюЗом успех и власть принесла ему его репутация. История доказала его правоту в отношении «Хьюз Эйркрафт», принадлежащую теперь компании «Дженерал Моторс», которая стала ведущим производителем космической техники.

Человек-парадокс
Говард Хьюз не колеблясь рисковал жизнью в диких летных авантюрах, и в то же время до смерти боялся мухи. Будучи интровертом, он также мог быть чрезвычайно агрессивным и мог перекричать любого. Довольно умеренный в личной жизни, в бизнесе Хьюз был жаден до денег. Он заработал репутацию бережливого мота, который периодически выбрасывает миллионы на самолеты, фильмы, женщин и казино и в то же время сам живет жизнью аскета.

Хьюз всегда тратил деньги беззаботно, но при этом в каждом случае у него имелся генеральный план. Если проект не укладывался в нарисованную Говардом долгосрочную перспективу, он отказывался потратить хотя бы десят центов. Имея репутацию крутого плейбоя, который с одинаковой небрежностью зажигал звезд экрана и скупал компании, на вечеринках Хьюз становился робким и молчаливым. Его власть притягивала женщин толпами, но вскоре те разочаровывались в Говарде, лишь только обнаруживали, что он неопрятен, грязен, бездушен и потакает только своим желаниям.

Некий Роберт Махо сумел приобрести определенное могущество, просто используя имя Хьюза. От его имени он покупал и продавал недвижимость и казино в Лас-Вегасе на миллионы долларов, при этом никогда даже не встречаясь с самим Хьюзом. Достаточно было назвать его имя. Власть Махо была «титулярной»: Хьюз ее дал, Хьюз ее и отнял, а Махо был разорен. Хьюз нанял Махо по телефону. Махо, бывший агент ФБР, решил многие проблемы миллиардера, например, полагался на тех, кто мог подставить его, или появлялся в тех местах, куда Хьюз идти отказывался. Махо говорил: «Он самый бедный человек в мире и самый богатый» (Хайем. 1993, стр. 193). Хьюз нанял на место Махо другого человека, Билла Гея, а его уволил. Но у него не хватило духу сделать это лично, что стоило ему 50-миллионного иска за одностороннее прекращение контракта.

Власть Говарда Хьюза еще никогда не проявлялась так очевидно, как в случае с перевранной биографией, вышедшей из под пера Клиффорда Ирвинга. Ирвинг самовольно взял на себя этот руд, узнав от Махо, что затворник Хьюз ни за что не покинет своей добровольной палаты, чтобы опровергнуть данные, изложенные в книге. Ирвинг настолько уверился в этом, что смог убедить такой консервативный издательский дом как «Мак-Гро-Хилл» в аутентичности своей писанины. К тому времени Хьюз успел провести вдали от мира пятнадцать лет, дав тем самым Ирвингу повод принять на веру россказни о физической неспособности миллиардера вести себя на людях. Когда издательство объявило прессе, что книга «абсолютно аутентична», Хьюз согласился на радио-пресс-конференцию, транслируемую несколькими станциями, с участием репортеров от Ассошиэйтед Пресс, «Нью-Йорк Тайме», «Лос-Анджелес Тайме», «Чикаго Трибьюн», «Юнайтед Пресс Интернешнл» и Эн-Би-Си. Пресс-конференция транслировалась из убежища миллиардера в отеле «Британия Бич» на Багамах, в пятницу, 7 января 1972 года. В утро понедельника 10 января разоблачение мистификации стало темой газетных заголовков по всей стране. Клиффорд Ирвинг сознался и был приговорен к двум с половиной годам лишения свободы и 10000 долларов штрафа.

Предательская натура Хьюза проявилась и в том, что после его смерти всплыло несколько завещаний. Интригующие истории о том, что все состояние было оставлено рабочему бензоколонки, могли приключиться только с кем-нибудь вроде Хьюза.

Разрушительные тенденции
Говард Хьюз был разрушающей личностью, разрушающей не только окружающих, но и себя. С успехом открыв миру звезд, таких как Керол Ломбар, Джин Герлоу, Пола Муни и Джейн Рассел, он смог использовать эту репутацию с выгодой для себя. Этот шовинист извлекал пользу из каждой симпатичной женщины, подписывая долгосрочные контракты с только-только загоравшимися звездочками и затем много лет держа их взаперти.

Многие чрезвычайно рискованные предприятия Хьюза заканчивались плачевно. Обычно в этом была виновата его маниакальная потребность контроля. Однажды он потратил в «Хьюз Тул» 100 миллионов на проект вертолета и все впустую. Мошенник высокого полета Мейер надул Хьюза на 20 миллионов, всучив тому выработанные шахты. Хьюз в конце концов выиграл иск против Мейера. Суд постановил уплатить пострадавшей стороне 7,9 миллиона, но мошенник сбежал в Австралию, и Хьюз остался с бесполезной недвижимостью на руках в штате Невада.

Классический поступок в духе Хьюза — это приобретение компании «Эйр Вест» и разорение ее акционеров. В то время, когда Хьюз соблазнил вкладчиков компании принять его предложение, поставив на кон репутацию TWA, авиалинии были широко известны как «Эйр Ворст»1 и находились на грани банкротства. Хьюз предложил запла-

1 Игра слов основана на созвучии слов «west» (западный) и «worst» (наихудший). (Прим. пер.)

тить в общей сложности 89 миллионов долларов, то есть по 22 доллара за акцию, но в текст контракта ловко внес поправку мелким шрифтом, что цена эта будет меняться в зависимости от курса акций на бирже и баланса компании. Наивные акционеры подписали соглашение. В итоге Хьюз заплатил, следуя изменению биржевого курса, только 33 миллиона или 8 долларов 75 центов за акцию, то есть 37% от суммы, установленной в соглашении. Многие разорились, имея дело с беспринципным воротилой.

Хотя на словах Хьюз был против ядерных испытаний в Неваде, он против воли стал причиной преждевременной смерти многих самых ярких звезд Голливуда вследствие лучевой болезни. Хьюз боролся с правительством за отмену испытаний, но когда проиграл и пришло время делать натурные съемки неподалеку от места загрязнения, он послал актеров в это место. В 1963 году происходило ядерное испытание, и Джон Уэйн, Сьюзан Хейуорд, Агнес Мурхед и другие члены группы попали в район заражения. Во время съемок «Завоевателя» из-за Хьюза они облучились и все умерли от рака.

Но больше других Хьюз разрушал себя. Семь авиакатастроф повлияли на него умственно и физически. Последняя из них, имевшая место в 1946 году, нанесла непоправимый ущерб его физическим и умственным способностям. Он находился на грани между жизнью и смертью и пристрастился к демеролу, кодеину и валиуму, которые губительно сказались на его почках. Последние двадцать лет своей жизни Хьюз просуществовал, лишенный всего, что ему было дорого. На пятом десятке он стал импотентом и не мог больше вести и утрясать деловые переговоры, что было смыслом его жизни.

После последней авиакатастрофы Хьюз превратился в раба собственных параноидальных бредней и уединился, окруженный телохранителями, следившими за каждым его движением. Бесшабашная жизнь Хьюза привела его к тому, что он не мог больше прелюбодействовать, летать, играть в гольф или вести дела. В то время, когда его признали самым могущественным человеком в мире, он не мог выйти и пойти в кино. Гениальный манипулятор, повелевавший компаниями и женщинами, под конец жизни был не в состоянии контролировать самого себя и даже свой стул.

Паранойя, микробы и бредовые видения управляли его жизнью. Последние пятнадцать лет Хьюз был рабом наркотиков и жил в полном одиночестве, не считая телохранителей. Его власть довела до такого пустого существования, когда он был королем всего и ничем не владел.

Риск — оружие обоюдоострое
Бог наградил Хьюза привлекательной внешностью, деньгами и несгибаемым духом. Многие из этих качеств он проиграл, гоняясь за властью и влиянием. Успех сделал его самым богатым и могущественным человеком в мире. К тому времени, как Хьюз поднялся в зенит славы, ему перевалило за пятьдесят и он был импотентом. Хьюз давно уже растерял своих друзей, включая и любовника Гэри Гранта. Он стал умственным калекой, неспособным на какой-либо решительный поступок. Он выиграл битву в бизнесе, но проиграл войну в жизни.

Практически каждый герой этой книги в самом начале своей карьеры был куда беднее Хьюза, но ни один не кончил, имея так мало, как он. Даже пережившая бесчисленные трагедии Эдит Пиаф и деспот Адольф Гитлер закончили жизнь лучше Хьюза. Хьюз рано усвоил, что влияние можно купить. Усвоенный урок не принес ему счастья, так как он всю жизнь стремился купить вещи, которые не продавались: любовь, друзей, удовольствия, внутреннюю целостность и счастье.

С ранних лет игра с судьбой сообщила Гозарду Хьюзу некую таинственность, но погубила физически и умственно. Когда он не смог больше летать, он находил удовольствие в покупке авиалиний. Когда он не мог больше заниматься любовью, он лежал в постели фантазируя на предмет героинь старых фильмов. Он нанял в телохранители мормонов за их аскетический образ жизни и честность, но даже таким стражам не доверял. Ближе к концу жизни Хьюз попытался удовлетворить свою потребность заключать сделки и пустил на ветер миллионы, купив воздушные серебряные и золотые прииски, так как не мог сам управлять своими делами. Его не обвели бы так легко вокруг пальца, если бы у него была возможность тщатель-

но отследить свои капиталовложения. Добровольное уединение Хьюза в пентхауз на крыше «Дезерт Инн» сделало его зависимым и уязвимым. Если бы он разбирался в мотивах, руководящих людьми, так же хорошо, как в машинах, то смог бы выжить, честнее обходясь с любовницей, другом или даже Джин Питерс, своей последней женой. У них был бы хоть какой-то повод поддержать его.

Хьюз использовал людей и деньги, чтобы создать собственный искаженный мир. Печально, что под конец у Говарда остался единственный друг, чья дружба не основывалась на бизнесе или сексе. Это был работник «Локхида» и пилот Джек Рил, которого Хьюз нанял под конец жизни. Обходящийся во всем сам Хьюз третировал Рила наравне со своей семьей, отказываясь подписать завещание. При своей эгоцентрической потребности контролировать все и вся Хьюз и помыслить не мог, что сможет обойтись без кого или чего бы то ни было, и поэтому умер в отчаянии один.

Медицинский институт Хьюза основан в Майами с целью спрятать деньги от налогов. Никто никогда не лечился в нем, кроме Хьюза. Что характерно, в 90-х годах институт инвестировал в образование 500 миллионов долларов.

Хьюза всегда преследовали извращенные навязчивые идеи, связанные с завещаниями, болезнью и смертью. Этот рискованный предприниматель был способен на самые дерзкие профессиональные и личные начинания и не мог выносить такую мелочь, как муху, севшую на его персону. Серьезный риск сделал его могущественным магнатом, но стоил ему душевного и физического здоровья. «Власть и влияние преходящи», и Говард Хьюз — подтверждение этому.
астропсихолог
Старожил
Сообщений в теме: 546
Сообщения: 854
На форуме с 22 авг 2017, 11:28
Реальное имя: Екатерина
Благодарил (а): 5 раз
Поблагодарили: 7 раз

астропсихолог. Дневник без оценок II или КАЖДОМУ- СВОЕ.

Сообщение астропсихолог » 31 авг 2019, 20:54

Скрытый текст: Показать
ГОВАРД РОБАРД ХЬЮЗ

Летчик, финансовый воротила, киномагнат.

Род. 24 декабря 1905 года в Хьюстоне, штат Техас;

Ум. 4 апреля 1976 года в Акапулько (Мексика).

Доминирующая черта характера: Одержимая любовь к риску, навязчивые идеи совершенствования и тотального контроля.

Девизы: «Я могу купить любого».

Прозвища: «Сынок» (детское), «эксцентричный безумец» (из газет), «сумасшедший чудак-миллиардер».

Дурные привычки/хобби: Авиация, женщины, кино, гольф, гомосексуализм, сигареты, наркотическая зависимость от кодеина, валиума и демерола.

Герои/кумиры: Отец и дядя Руперт, бисексуальный сценарист, познакомивший Говарда с гомосексуализмом.

Жизненная философия: «Я хочу стать игроком в гольф номер один в мире, самым лучшим летчиком, продюсером самых знаменитых фильмов, а потом самым богатым человеком в мире.

Мечты: Стать спасителем медицинской индустрии и самым могущественным человеком в мире.

Профессиональный успех: Совершил рекордный кругосветный перелет, открыл таких звезд как Джин Герлоу, Пол Муни, Джейн Рассел. Владел TWA, «Хьюз Эйркрафт», «Хьюз Тул» и 30% всех казино в Лас-Вегасе.

Власть: Деньги, очаровательный имидж и красивая внешность. «Чикаго Трибюн»: «Одержимый властью берсерк».

Влияние: Покупал газеты и правительственных чиновников. Репутация царя Мидаса, обращающего в золото все, к чему ни прикоснется, заставляла деловой и финансовый мир вскакивать при каждом его движении. То, чего нельзя было получить никаким другим способом, он покупал (случай с «Де-зерт Инн»).

Разрушительные тенденции: Большинство из семи авиакатастроф произошли из-за нарушения им правил. Постоянно ходил по краю пропасти, играя со смертью, как в профессиональном, так и в личном плаке. Сбил пешехода, но купил себе свободу.

Порядок рождения: Единственный ребенок Говарда Хьюза-стар-шего и дамы из высшего общества Далласа Алины Жано.

Влияние родителей: Унаследовал на 600 тысяч долларов акций «Хьюз Тул», основанной неисправимым отцом. Мать страдала неврозами, чрезмерно интересуясь есякими болезнями, что сделало сына ипохондриком.

Переезды: Родившись в Хьюстоне, в два года переехал в Шреве-порт, а в три — обратно в Хьюстон. С десяти лет учился в пансионах в Бостоне (Фессенден) и Калифорнии (Тэчер).

Кризисы: Все, кого он любил, ум-ерли, когда ему не исполнилось и двадцати: мать он потерял в шестнадцать лет; тетя Аделаида повесилась на борту парохода полгода спустя, отец умор от сердечного приступа, когда Говарду было девятнадцать.

Формальное образование: Хьюстон (Проссер Академи), Коннектикут (Сэнфорд), Бостон (Фессенден) и Калифорния (Тэчер). Так и не получив диплома, но благодаря отцу, давшему взятки, учился в Калифорнийском Политехническом и Университете Раиса.

Энергия либидо: Вел развратную жизнь с королями и королевами Голливуда: Билли Дав, Кэрол Ломбар, Джин Герлоу, Джин-джер Роджерс, Кетрин Хепберн, Бетт Девис, Тироном Пауэром, Гэри Грантом, Рэндальфом Скоттом, Сыозан Хейусрт (сделала от него аборт), Авой Гарднер, Ритой Хейворт, Ланой Тернер. Женат был на Элле Райс, Терри Мур и Джин Петерс. Развратник-бисексуал.

Тип личности: Интроверт — Интуитивный склад ума — Мыслитель — Познающий; трудоголик типа А, страдал маниакальной депрессией и фобиями. Был одержим навязчивыми идеями.

Самоуверенность: Имидж был для него всем; использовал связи с прессой, чтобы добиться профессионального и личного успеха.

Мятежный дух: Затворник-бунтарь, ненавидевший истеблишмент. Ренегат, подчинявший свою жизнь паранойе. Прожил восемнадцать лет не выходя из спальни, не признавая никакой одежды, покинутый женой Джин Петерс.

Склонность к риску: Семь авиакатастроф ухудшили его физическое и умственное состояние и приучили к наркотикам.

Рабочая этика: Постоянно работал по шестьдесят часов без перерыва.

Упорство: Никогда не опускал руки. Например в случае с «Ангелами ада»; когда появились звуковые фильмы, он переснял всю картину заново, хотя другие на его месте бросили бы эту затею.

Оптимизм: Биограф Хайем (1S93) говорил: «Он ни минуты ке сомневался в том, что является Чингисханом».

Одержимость: «Он был одержим всем на свете, как будто был самим Богом».
астропсихолог
Старожил
Сообщений в теме: 546
Сообщения: 854
На форуме с 22 авг 2017, 11:28
Реальное имя: Екатерина
Благодарил (а): 5 раз
Поблагодарили: 7 раз

астропсихолог. Дневник без оценок II или КАЖДОМУ- СВОЕ.

Сообщение астропсихолог » 01 сен 2019, 14:30

Глава 7.
Скрытый текст: Показать
Бунтари: маркиз де Сад и Айседора Дункан
Настоящий человек обязан быть нонконформистом.

Ральф Уальдо Эмерсон. «Самостоятельность».

Не отвлекайтесь на экспертов
Могущественные и влиятельные люди являются нонконформистами, которые редко прислушиваются к мнению экспертов. Та готовность, с которой они идут на нарушение всех правил, объясняет их феноменальный успех. Одаренные люди обладают запасом самолюбия, необходимым для того, чтобы сопротивляться конформизму. Они с ранних лет отвергают установленные правила, а став старше, никому не позволяют диктовать, как себя вести и в каком направлении идти. Во многих отношениях люди независимые являются бунтарями, поскольку не следуют слепо традициям. Они — диссиденты, склонные разрушать настоящее ради создания будущего.

Успех приходит к одаренным, потому что те имеют дерзость отличаться от других и при этом совершенно

игнорируют экспертов. Эксперт, или знаток,— это человек, настолько прочно связанный с тем, что «есть», что никогда не способен увидеть то, что «будет». Любой, кто желает стать пионером или новатором, должен быть готов вступить в неизведанные воды, ибо именно там можно найти оригинальные концепции и новые творческие идеи. Новаторы и предприниматели должны быть готовы проигнорировать всезнаек, грудью встающих на защиту собственных доктрин. Эксперт — это тот, кто наперед «знает», что сработает, а что нет. Таких людей я предпочитаю называть «подтяжечниками», которые так боятся потерять собственные штаны, что неспособны доверить их одному ремню и носят еще и подтяжки.

Согласно автору нового времени Энтону Уилсону: «Руководящая персона «всегда права» и склонна к поискам позиций власти. Подобные люди одержимы фактами и цифрами... Я думаю, люди подобного склада и убили Сократа». Мои герои были агрессивны и азартны, но никогда не входили в число авторитетных всезнаек. Они или первые объявляли свою продукцию устаревшей, или до последнего защищали новые идеи, пришедшие им в голову.

Индивидуалистов часто считают эксцентричными, поскольку они отличаются от нормы и нарушают традиционные парадигмы. Томас Кун в «Структуре научной революции» (1962) писал: «Каждой новой парадигме эксперты сопротивлялись лет по тридцать — жизнь целого поколения». Кун первый выдвинул идею о том, что старое поколение должно отмереть до того как новые порядки получат свое массовое распространение. Он обнаружил, что злейшими правонарушителями являются эксперты в какой-нибудь области, сопротивляющиеся всему, что хоть как-то отличается от принятой догмы. Кун пришел к заключению, что новое никогда не получит в обществе широкого распространения, пока так называемые эксперты не вымрут.

Теория Куна подтвердилась совсем недавно. Мило Фарксуорт изобрел телевидение в двадцатые годы, но оно не вошло в массовый обиход до пятидесятых. Такой же путь прошли противозачаточные таблетки. Реформы Марии Монтессори в образовании заняли даже больше времени, так как она боролась с бюрократией и некоторое

время с фашистами Муссолини и Гитлера. Понадобилось пятьдесят лет, чтобы общество приняло «дом в стиле ранчо» Фрэнка Ллойда Райта.

В 1976 году вышла книга Мерилин Фергюсон «Секрет полишинеля», в которой она подтверждала теорию Куна: «Новые парадигмы почти всегда принимаются с прохладцей, даже насмешками и враждебностью. На новые открытия обрушиваются за их ересь». Артур Шопенгауэр заметил еще более проницательно: «Всякая истина проходит три стадии: ее высмеивают, затем решительно отвергают, и только много времени спустя принимают как нечто самоочевидное». Философ заключил, что девяносто семь процентов населения проходят первую стадию (насмешек) и вторую (решительное неприятие), но только у избранных трех процентов есть отвага и проницательность, позволяющие им достичь третьей стадии, на которой истина становится самоочевидной. Мои четырнадцать героев относились к числу избранных.

Три стадии прохождения истины, новые идеи, товары
Согласно Томасу Куну, новации встречаются массами в штыки, следовательно, тем, кто пытается провести перемены, следует быть готовыми к неприятию и конфронтации. Не примут новой идеи, если ее автор не готов к сопротивлению. Только не падающему духом бунтарю, вставшему на защиту своего детища, по силам достичь огромного успеха.

Когда новая концепция становится самоочевидной всем и каждому, люди просто набрасываются на нее, но к тому времени каких-либо возможностей преуспеть по заказу спроса и предложения уже давно нет, так как сам спрос спал. Предприниматели бьются за место под солнцем, убеждая банкиров, чиновников или инвесторов принять их сторону, так как эти чурающиеся риска личности принадлежат к неверящему большинству. Новаторы и предприниматели должны всенепременно осознать, что на стадии развития своих творений будут подвергаться нападкам со стороны любого, включая их собственные семьи. На стадии третьей они добьются признания, но путь к успеху часто устлан трупами.

Для новатора важно узнать мнение экспертов и поступить наоборот, чтобы не толкаться среди конкурентов. По словам психолога Карла Роджерса: «Творец всегда одинок, то же справедливо и в отношении новатора, потому что стоит ему дистанцироваться от общего согласного мнения, и он предоставлен самому себе». Макиавелли писал: «Избиратели не поддерживают перемен». Педагог Эрик Уинслоу пошел даже дальше, сказав в 1989 году: «Новаторы (и творцы) в лучшем случае социопатичны, а в худшем — совершенно безумны». Подобные определения вызваны тем, что практически невозможно создать что-либо совершенно невиданное и великое в закосневших рамках истеблишмента.

Творческие гении обязаны быть глупцами
Оказывается, творческим гениям и удачливым политикам не следует выказывать слишком блестящий ум; фактически преуспевают новички. Большинство великих изобретений сделано теми, кто не очень хорошо разбирался в областях, в которые и внесли величайший вклад. Часто лучше и не знать чего-либо, так как большие знания оказываются помехой. Эта гипотеза лучше всего описана учеником Зигмунда Фрейда Карлом Юнгом, который считал, что вся творческая работа происходит в подсознании, то есть: «Не Гете создал «Фауста», но «Фауст» создал Гете».

Микеланджело был скульптором, а не живописцем, но папа римский и семья Медичи вынудили его взяться за кисть. Его не отягощали знания, касающиеся композиции картин и ее ограничения. Непредвзятый подход Микеланджело к живописи — причина того, почему «Сикстинская капелла» является одним из мировых шедевров.

Здания Фрэнка Ллойда Райта и фильмы Говарда Хьюза — вот отличительные примеры творений, вышедших из рук людей, не много знавших о деле, за которое взялись. Невежество Диснея в области индустрии парков-аттракционов заставляло экспертов предсказывать Диснейленду крах. Но получилось, что причины, которые должны были

обеспечить провал всей затеи, стали причинами ее грандиозного успеха.

Формула успеха — созидательное разрушение
Философы часто раскрывают смысл жизни прежде других. Ницше нашел, что гений обязан быть нонконформистом: «Кто бы ни захотел создать что хорошее или дурное, он должен прежде стать разрушителем и уничтожить все ценности. Так, величайшее зло есть часть величайшего добра, и все это вместе — творчество» («Так говорил Заратустра»). Джозеф Скампетер из Гарвардского университета точно описал новации как «созидательное разрушение». В его понимании необходимо разрушать, дабы создать нечто новое. Нельзя выстроить нового дома, не снеся старый. Как говорил Пикассо: «Художник должен разрушать. Он должен разрушать, чтобы дать новую жизнь». Разрушительные тенденции Фрэнка Ллойда Райта были столь явными, что «Нью-Йорк Тайме» назвала его «анархистом от архитектуры». Гитлер прибег к той же концепции, убеждая массы, что только он может создать новую Расу Господ с чистой арийской кровью, приняв последнее решение. Еще более развращенный де Сад писал: «Саморазрушительная сила человеческой расы есть Сила Высшая».

Творческий бунт
Айседора Дункан и маркиз де Сад — эти два человека наиболее полно отвечают определению творцов-бунтарей. Айседора Дункан — классический пример человека, ненавидящего истеблишмент: «Я всегда восставала против кабалы святош». Она была против всевозможных традиций и догм и отрицала нравы общества в жизни, любви и работе. Айседора наплевала на традиционные ценности Америки начала века, родив трех детей от трех разных мужчин из трех разных стран. Ее первая дочь, Дидра, родилась в 1905 году вне брака. Отцом был художник Гордон Крейг, который еще до встречи с Айседорой Дункан имел восьмерых детей от трех разных женщин. Затем Дункан родила сына, Патрика, от Париса Зингера, уже ставшего отцом пятерых детей от своей американской жены.

Маркиз де Сад был еще большим бунтарем. Он отвергал как авторитет римско-католической церкви (и это во Франции, где религия господствовала), так и законы французского общества, в качестве акта неповиновения распространяя идеи социальной свободы Руссо. Он изобрел слово «Isolism» для определения нонконформизма: «Все существа рождаются обособленными друг от друга, не нуждаясь в себе подобных» («Джульетта»). Бунтарство де Сада переходило все границы. В католической Франции он был атеистом, в эпоху Просвещения он обесценивал все ценности, в эру конформизма маркиз проявлял свой нонконформизм, оставаясь дворянином во время Французской революции. Бунтарство де Сада и погубило его.

Ренегаты
Другие герои книги не проявляли таких мятежных наклонностей как Дункан и де Сад, хотя биограф Теслы Маргарет Чини (1981) описала своего героя как «лукавого конспиратора, плетущего интриги против устоявшегося порядка вещей». Из-за своих чудачеств Тесла терпел насмешки большую часть жизни; его метафизические теории о выработке энергии подвергались критике; одержимость навязчивыми идеями помешала ему жениться. Газеты ожесточенно критиковали его, потому что не могли понять. Фрэнк Ллойд Райт выбрал своим философским девизом слова: «Истина против всего мира». Бунтарство Райта проявлялось в его зданиях и одежде. Писательница Айн Рэнд срисовала главного героя «Источника» Говарда Рурка — независимого человека, сторонника теорий «разумного эгоизма» — именно с Райта. Элена Рубинштейн жила и работала, не слушая никого, кроме себя. Она построила империю красоты, не обращая внимания на советы экспертов. Мятеж и бунт практически составляли взгляд Пикассо на искусство. Именно в авангардном подходе к искусству кроется секрет его успеха как величайшего художника двадцатого века. Пикассо считал, что художники должны «разрушать» то, что «есть», дабы создать «новое»: художник «должен разрушать, чтобы дать новую жизнь».

Миссия диссидентов
Бунтарке Эдит Пиаф было отказано в отпевании по законам римско-католической церкви из-за еретического образа жизни.

Работа кабельного телевидения Фокс ТВ подтвердила диссидентскую натуру Руперта Мердока, со студенческой скамьи презиравшего истеблишмент. Этот нонконформист поставил в своей комнате в Оксфорде бюст Ленина, чтобы продемонстрировать свои антиобщественные взгляды. Строя империю средств массовой информации, Мердок напустился на истеблишмент четырех континентов, и никаким условностям было не остановить его в погоне за новостями, способными поднять тираж. Огромный успех — результат попирания существующего порядка.

Мария Монтессори с юных лет была диссиденткой. Выбрав карьеры инженера и врача, она грубо нарушила итальянские традиции. Мария бросала вызов авторитетам, в том числе и собственному консерватору отцу, поступив в римскую медицинскую школу и прибегнув для этого к помощи Папы. Монтессори стала первой женщиной-врачом в истории Италии, а затем нарушила догмы церковные, родив сына вне брака.

Эксцентричные безумцы
Независимость, нонконформизм, мятежный дух — вот универсальные человеческие качества, свойственные всем героям этой книги без исключения. Своим успехам они в большей степени обязаны своей способности игнорировать экспертов и традиционные догмы, чем постоянно шокировали общество. Их величайший талант заключался во внутренней потребности «творчески разрушать» существующий порядок вещей.

Газеты дали Говарду Хьюзу прозвище «чудаковатого безумца». Это и отдаленно не описывает его странности или огромную ненависть к истеблишменту. Ничего удивительного в том, что Адольф Гитлер принадлежал к отъявленным бунтарям. В «Майн Кампф» он писал: «Творческий гений всегда отстоит от круга знатокоЕ» (Хершаман и Либ, 1994). Амелия Эрхарт боготворила независимость, заявляя: «Я ни за что не стану жить упорядоченной жизнью» (Рич, 1989). Она доказывала это, нося длинные брюки и короткую стрижку, когда это еще не вошло в моду. Эрхарт сохранила свою девичью фамилию в эпоху, когда этого делать было не принято, и вообще нарушала все условности, идя к своей вершине. Уолт Дисней запрещал употреблять слово «искусство» в стенах студии, и ни один человек, имеющий диплом в этой области, не мог получить у него работу. Дисней считал, что профессиональным художникам не хватает новаторского мышления, чтобы стать творцами. Наполеон, завоевывая власть, попрал всякие правила. Однажды, будучи еще молодым армейским офицером, он написал своему брату Жозефу: «Я никогда не обращал ни малейшего внимания на планы, присылаемые мне Директорией».
астропсихолог
Старожил
Сообщений в теме: 546
Сообщения: 854
На форуме с 22 авг 2017, 11:28
Реальное имя: Екатерина
Благодарил (а): 5 раз
Поблагодарили: 7 раз

астропсихолог. Дневник без оценок II или КАЖДОМУ- СВОЕ.

Сообщение астропсихолог » 01 сен 2019, 14:32

Скрытый текст: Показать
Маркиз де САД
Саморазрушительная сила человеческой расы есть сила высшая
Краткий очерк
Де Сад был законченным иконоборцем и одним из первых писателей, которые в поисках истины обрушиваются на истеблишмент, разрушая и тем самым созидая новое. Из-за нежелания подчиняться нормам общественного поведения де Сад в один прекрасный день станет знаменем сюрреалистического движения и символом Французской революции. Его французский биограф Морис Левер (1993) писал: «Де Сад не просто воплощает собой Революцию, он сам и есть эта Революция» (стр. 397). Де Сад писал из Бастилии: «Убейте меня или примите таким, каков я есть, потому что я ни за что не переменюсь». Эти слова полностью определяют его бунтарскую натуру, которая, как он «знал», была чрезвычайно важна в жизни для интеллектуальной целостности. Де Сад ясно продемонстрировал, что творческая энергия может быть не только положительной, но и отрицательной.

Отец садомазохизма
Дурную славу маркизу принесло авторство концепции садомазохизма. Его имя стало синонимом слова «садизм» благодаря книгам на эту тему, вышедшим из-под его пера. Само слово «садизм» было введено Рихардом фон Крафт-Эббингом в его работе «Psychopathia Sexualis» («Сексуальная психопатия») для обозначения сексуального удовольствия, получаемого от физической или душевной боли.

Французский философ Альбер Камю заявлял: «История и трагедия современного мира начались с де Сада». В 1909 году французский же поэт Гийом Аполлинер назвал де Сада «самым свободным умом» всех времен и народов. Это определение родилось из недр сюрреалистического движения, ставшего символом революции в искусстве и

литературе. За философское стремление освободить мир от литературного и сексуального лицемерия сюрреалисты подняли де Сада на щит. Маркиз был убежденным «интеллектуалом от секса», верившим в свободу выражения личности и общества, особенно в искусстве (литературе, драматургии, жизописи).

У де Сада не было худшего врага, чем он сам, благодаря потребности доказать всю абсурдность общественных и религиозных догм. Его одержимость сексуальными извращениями не слишком помогала делу. Для де Сада всегда была важна истина, и, борясь с общественной потребностью сохранить статус-кво, он заплатил свою цену. Сам маркиз не мог испытывать личной свободы, так как за нарушение общественных норм половину своей взрослой жизни провел в заключении. Разбитый этим обстоятельством, будучи в Бастилии, де Сад написал в 1787 году поэму «Истина», в которой «он отверг все возможные проявления религии, добродетели и морали» (Томас. 1992, стр. 191).

Созидательное разрушение
Де Сад с жаром предавался разрушению всех общественных и религиозных догм, в которых видел средства ограничения личной свободы. Этот крестовый поход за свободу человечества от стыда по велению судьбы погубил своего вдохновителя. Наглое фрондерство общественными и религиозными нравами стоило ему свободы. Этот факт казался маркизу прямо-таки мистическим, и он заключил: «Корнем всех моих несчастий является вовсе не мой образ мыслей, а образ мыслей других». Из-за своего экстравагантного сексуального поведения одаренный и влиятельный писатель-философ был почти два века не известен широкой публике. Это очевидно, что де Сад был предвестником движения экзистенциализма и оказал сильное влияние на Ницше, Сартра и Камю. Единственное отличие де Сада от этих писателей-экзистенциалистов состоит в том, что ему казалось, он «знал» разницу между добром и злом — он не собирался подчиняться никаким моральным нормам, установленным пролетариатом. Современные же экзистенциалисты настаивали на том, что «знать», что есть добро, а что — зло совершенно невозможно.

Развращенная порядочность
Де Сад примечателен одним — извращениями. Но эта интерпретация не совсем верна. Де Сад имел жену и троих детей, к которым относился вполне нормально. Не существует никаких письменных свидетельств того, что отношения де Сада с женой, любовницами или любовниками носили характер развратных. У него был свой строгий моральный и этический кодекс, объяснявший что верно или неверно, хорошо или дурно. Бессознательные сексуальные фантазии маркиз реализовывал с помощью проституток. И вполне серьезно ожидал от этих женщин воплощения диких своих фантазий, поскольку ведь он оплатил их услуги.

Извращения де Сада граничили с гротеском и вполне точно получили название «садомазохизма». Маркиз получал удовольствие, сочиняя извращенные пьесы, хотя и написанные изящным языком и не так уж отличающиеся от моральных пьес того времени, в которых он мог играть различные роли и воплощать на сцене свои самые причудливые сексуальные фантазии. Темой подобных пьес был скорее секс, а не мораль, но они отличались философским смыслом и извращенностью. Драматургия стала средством, с помощью которого де Сад реализовал свою извращенность интеллектуально и физически.

Истина = сила
Хотя поведение зачастую является неприемлемым, оно по сути никогда не бывает плохим. Вопли приветствуются во время футбольного матча, но никак не в церкви; можно стрелять на войне, но не в доме; заниматься сексом с теми взрослыми, кто не против этого, а не навязывать свои желания партнеру. Де Сада частенько обвиняли в неприемлемом поведении. Он был философом, писавшим метафорические диалоги (в пьесах и книгах), используя художественную литературу как средство. Многие воображают, что «истина», изрекаемая гением, всегда положительна. Однако, как в случае с де Садом, она может быть и отрицательной. Я не защищаю моральных взглядов де Сада, но отстаиваю право этого человека верить в свободу в его понятии о морали до тех пор, пока это не наносит вреда окружающим. Де Сад не делал различий между моральными и аморальными поступками, но считал, что и в тех и других случаях стоит поступать открыто. Де Сад, Пикассо, Гитлер, Наполеон и Хьюз иллюстрируют это положение с отрицательной стороны. Де Сад требовал сексуальной свободы и права спускаться в самую бездну разврата через литературу или через собственный опыт. Эти требования довели его до тюрьмы, так как он нарушал общественные догмы.

Работы де Сада нельзя подогнать под понятия добра и зла, добродетели или порока, положительного или отрицательного. Это слова «абсолюты», несущие в себе понятия о ценностях, которые мешают читателю объективно воспринимать жизненный успех. Гитлер, Хьюз, Наполеон, Пикассо и де Сад были чудовищами, погубившими множество людей, но их умение обретать власть и влияние явились огромными достижениями. Эта книга направлена на то, чтобы изолировать эволюцию власти и влияния от собственно творческого гения, неважно, хорош он или плох. Вышеперечисленные пятеро были бунтарями, грубо нарушавшими традиционные нормы поведения в своем стремлении к власти. По де Саду, любое поведение можно считать приемлемым, пока в поступках человека присутствует прямота. Он считал, что «истина — это сила», и в этом отношении был прав.

Многие тираны в истории, включая Гитлера и Наполеона, при всех своих садистских и враждебных поступках являлись фарисеями. Они лгали избирателям о своих истинных намерениях и подводили рационализаторскую базу под убийства и насилие, совершавшиеся ради их интересов. Независимо от того, что можно думать о де Саде, он честно заявлял о своих поступках: «Я — распутник и признаю это». А большинство злодеев, таких как Гитлер, Сталин, Наполеон или Пикассо, на людях фарисействовали, а в приватной обстановке становились садистами. И Наполеон, и де Сад были атеистами. Наполеон ради власти над преданным католицизму народом от атеизма отказался; де Сад швырял свой атеизм в лицо противникам. Наполеон погубил миллионы людей якобы в их лучших интересах; де Сад такого никогда не смог сделать. Для захвата власти над Германией Гитлер провел свой план создания Расы Господ, используя этническую чистку, чтобы достигнуть желаемого результата. Его Последнее Решение служило оправданием для уничтожения евреев, которых он ненавидел по совершенно другим причинам. У де Сада подобные действия вызвали бы отвращение. Он яростно выступал против смертной казни и во время Террора, будучи судьей, спас множество невинных жизней.

Наполеон засадил шестидесятиоднолетнего де Сада в тюрьму до конца дней главным образом из-за его атеизма и за ту дерзость, с которой маркиз позволил себе грязные высказывания в адрес Жозефины.

Де Сад насквозь видел все лицемерие религиозных догм, использовавшихся в ту эпоху в оправдание таких проявлений тирании, как инквизиция. Он признавался в своей тяге к содомии, но считал, что это его право как «свободного» человека. Он говорил: «Мой образ мыслей есть плод моих размышлений... Я не являюсь его господином и не в силах переменить его, и даже если бы это было не так, я все равно не стал бы делать ничего подобного». Де Сад никогда не отклонялся от истины, даже если это приводило к аресту, разорению и потере репутации. Де Сад никогда не вводил в заблуждение ни себя, ни других, являя лишь истину.

Творческое наследие
Некоторые достойные упоминания писатели открывали для себя де Сада. Симон де Бювуар писал: «Сад сел в тюрьму просто человеком, а вышел из нее писателем». Шарль Бодлер поставил де Саду в заслугу ту объективность, с которой он оценил смысл жизни и ее теневую сторону: «Чтобы понаблюдать человечество в его естественном состоянии и осознать природу Зла, необходимо постоянно обращаться к де Саду». Садизм как феномен современной жизни наиболее четко очерчен в книге Марселя Пруста «В сторону Свана» (1913). Пруст считал, что де Сад привнес в мир «осознание доброде-

тели». Густав Флобер назвал де Сада «одним ультракатолическим писателем». Французский писатель Морис Левер считал, что «Джастина» де Сада «остается одним из самых поразительных творений французской литературы», эта книга стала также абсолютным символом зла и своим появлением породила миф о Саде». В своем гневе на все абсолютное де Сад изуродовал язык и изничтожил риторику, свойственную рядовым представителям «альковного жанра». (Левер. 1993, стр. 385). Писатель-сюрреалист Пол Добсон назвал де Сада «Униг кумом №1» — «человеком, поднявшимся над природой и дерзко присвоившим себе ее созидательные и разрушительные возможности».

Ранние детские преживания и их влияние
Маркиз де Сад был сыном Жана-Батиста маркиза де Сада, военного, а впоследствии дипломата. Этот дворянин соблазнил фрейлину Марию Эленор, прислуживавшую принцессе Каролине во дворце Конде в Париже. Трагическая смерть их первого ребенка (девочка умерла в младенчестве в 1737 году) предшествовала появлению на свет Дона-тьена-Альфонса-Франсуа Сада 2 июня 1740 года. Смерть девочки оказала решающее влияние на детство Донать-ена. Родители решили, что он останется единственным ребенком, и мальчик попал в окружение обожающих женщин, потакавших его капризам. Первые годы жизни прошли под опекой матери, тетушек, других придворных дам. Они обожали маленького маркиза и до четырех лет он был их «божком». Дети, вырастая, часто реализовывают свой внутренний образ, и де Сад не стал исключением. Его детские годы вылепили из него гения и наглого эгоиста. Много времени спустя де Сад писал: «Коль скоро я смог вообще верить во что-либо, я заключил, что Природа вкупе с Фортуной объединились, дабы пролить на меня дождь своих милостей. И чем глупее убеждали меня в этом окружающие, тем более утверждался я в этой вере» («Алина и Валькор», 1795).

Потакание капризам, частые переезды и бунтарство
Рано познав обожание женщин, де Сад выказывал вопиющее неуважение к ним, став взрослым. Это не имеет ничего общего с примером Пикассо, который в детстве также обожествлялся окружающими его женщинами, воспитавшими человека, ломающего жизнь своих жен и любовниц. Мать де Сада, его тетушки и бабушки, потворствовавшие его капризам, воспитали не по годам развитого ребенка, самолюбивого, но наглого. Четыре тетки, запертые в монастырях близ Парижа, перенесли всю свою нерастраченную любовь на Донатьена. Отец повлиял на него в другую сторону. Маркиз де Сад стал для сына примером для подражания — хотя и в отрицательном смысле — и оказал первостепенное влияние на развитие его интеллекта и литературного дара. Биограф де Сада Морис Левер (1993) описывал отца своего героя как распутника, а сексуальную активность маркиза как «не имеющую границ», притом что количество его «любовниц было неисчислимо».

Мужской союз
Юный де Сад идентифицировал себя с отцом и не испытывал нежных чувств к матери: «Я любил отца до самозабвения, но чувствовал, что ненавижу собственную мать» («Философия в будуаре», 1795). Мать сначала души в нем не чаяла, но когда сын стал неисправимым, охладела к мальчику. Отец, напротив, питал к сыну нежную и ровную привязанность. Морис Левер предположил, что у де Сада было нечто вроде извращенного или отрицательного Эдипова комплекса: Донатьен не испытывал желания убить отца, но вступил с ним в союз. Юный де Сад «заключил с ним (отцом) союз и направил свою могучую силу враждебности на мать» (стр. 14). Согласно Леверу, из-за этого у него «развилась всепоглощающая ненависть к ценностям матриархата», которую он сохранял всю жизнь. Если принять вышесказанное за истину, эти чувства еще усилились за годы жизни с распутным дядей аббатом де Садом.

Неисправимый
К четырем годам де Сад стал просто неисправимым, и его отослали из дворца. Этому способствовало и агрессивное жестокое нападение Донатьена на своего товарища по играм, принца Луи-Жозефа. Де Сада отослали к бабушке со стороны отца в Авиньон, где мальчика также баловали немыслимо. Де Сад оставался в Авиньоне всего год. Затем его поведение стало столь невыносимо, что бабушка отослала «маленького бесенка» к своему сыну — аббату в Прованс. Аббат Жак-Франсуа де Сад относился к поведению племянника довольно мягко и стал для него далеко не лучшим примером. Он открыто жил одновременно с матерью и дочерью, не считая частых визитов проституток, призванных утешить его ненасытный аппетит. Аббат много и часто путешествовал и брал юного де Сада с собой в поездки по Франции и южной Европе. Кочевая жизнь и свобода воспитали в мальчике дух боодяжничества. Опыт привил ему независимость и нонконформизм. И в эти годы он превратился в ренегата, считающего себя в праве отрицать любые правила.

Примеры/наставники и разврат
Практически лет с четырех де Сад был лишен родительских наставлений. Вскоре он убедил себя, что не связан никакими правилами. Его богоподобный внутренний образ очень рано сделал его насколько самоуверенным, настолько и самостоятельным. Когда пришло время идти в школу, отец вернул Донатьена в Париж. До десяти лет мальчик находился с аббатом. Книги, интеллектуальные беседы, окружавшие дядю, повлияли и на него. В десять лет де Сада отдали в колледж Людовика Великого, иезуитскую школу в Париже, где он провел целых четыре года почти без надзора. В это время он узнал как манипулировать женщинами. Уроки разврата начались в нежном возрасте тринадцати лет. Отец послал его в свои апартаменты, где с его одобрения одна из его собственных любовниц мадам де Веркуле и соблазнила Донатьена. Она была фавориткой де Сада и заменила ему мать, так же, как мадам де Раймон и мадам де Сен-Жермен. Все три женщины способствовали тому, чтобы красивый юный дворянин превратился в извращенца и распутника.

Харизматическая власть
Де Сад производил на женщин гипнотический эффект. Он завораживал их, и они вставали на его защиту. Со временем де Сад развеивал эту веру в себя, но обычно был способен убедить женщин на самый экстравагантный поступок.

В четырнадцать лет отец забрал де Сада из школы и записал его в армию, чтобы сын сделал карьеру на военном поприще. К 1758 году де Сада повысили в чине до капитана, но большую часть времени новопроизведенный офицер уделял пирушкам и соблазнению женщин. Он никогда не мог отделить личное от общественного, а секс — от работы. Маркиз с гордостью писал, что выучился немецкому от женщины, которая была его «любовницей от образования». Де Сад, как и Наполеон, был росту пять футов два дюйма и бесстрашен, но предавался лишь удовлетворению своих сексуальных желаний.

Мышление нарушителя
Де Сад был революционером по духу. Мятеж, бунтарство пронизывали каждый его поступок. Он предсказал Французскую революцию в своей книге «Алина и Валь-кор» всего за год до того, как была сметена Бастилия. Хотя «Алина и Валькор» не публиковалась до 1795 года, именно в ней де Сад предвидел Революцию: «Ваш современный Вавилон погибнет под собственными руинами... Он исчезнет с лица земли, как это произошло с цветущими городами Древней Греции» (Левер. 1993, стр. 406).

Де Сад всю свою жизнь находился в оппозиции к обществу и все же так никогда и не осознал, почему он остался непонятым или почему ему не позволят жить спокойно, не влезая в его личные дела. Он писал из заключения: «Я предпочитаю умереть, нежели утратить свою свободу», но всегда находил способ создать себе проблемы и

засадить самого себя обратно в тюрьму. Каждый раз, когда этому человеку предоставлялась возможность исправить свою жизнь, он непременно изобретал какую-нибудь проблему, которая уничтожала всякий шанс на свободу.

Богохульство
Первое проявление саморазрушительного поведения де Сада имело место вскоре после женитьбы. К вящей досаде маркиза, это был брак по расчету. Невеста, Рене-Пела-жи де Лоне имела приличное приданое и ожидалось, что де Сад согласится с отцовским выбором невесты. Удрученный молодой человек (ему тогда было двадцать три года) сделал все возможное, чтобы предотвратить свадьбу. За месяц до церемонии он подхватил венерическую болезнь. В ночь перед свадьбой устроил оргию с компанией проституток. А после свадьбы де Сад продолжал жить отдельно и редко появлялся дома.

Когда его жена была на пятом месяце беременности, у де Сада произошло первое недоразумение с полицией по поводу дурного обращения с проституткой Жанни Тестар. Его арестовали за богохульство. Де Сад приходил в особенный восторг, если ему попадалась глубоко верующая проститутка, так как его особенно возбуждала перспектива не только заниматься сексом, но при этом еще и оскорблять величайшие святыни церкви. Тестар донесла, что во время занятий сексом он спускал сперму в чашу для Святых Даров, крича: «Бога нет!» во время эякуляции. Затем он вложил двух ангелочков женщине в вагину и продолжал входить в нее, крича: «Если ты существуешь, Бог, отомсти за себя!» (Левер. 1993, стр. 119). Жанни Тестар сопротивлялась его попыткам склонить ее к содомии или исхлестать кнутом. Она донесла на маркиза властям, но не о его извращениях, а о богохульствах. Единственными преступлениями в этом случае считались содомия и богохульство, а де Сад не занимался с Тестар анальным сексом. 29 октября 1763 года маркиза арестовали и освободили только после обращения отца к Людовику XV. Де Сад провел в тюрьме пятнадцать дней, прежде чем король реабилитировал его. Это был только первый из цепи подобных инцидентов.

Дерзость, содомия и шпанская мушка
Второй арест де Сада в 1768 году был связан с ошибочным выбором женщины, Розы Келлер, которая поддалась на уговоры маркиза, но отказалась быть проституткой. И снова звучали обвинения скорее в нарушении религиозных установлений, нежели в уголовных преступлениях. Де Сада обвинили в том, что он исхлестал Келлер кнутом. Та еще раньше согласилась стать его горничной — сексуально провокационная профессия в те времена. Самое тяжкое оскорбление заключалось в том, что акт насилия имел место в Пасхальное Воскресение, самый святой день для французской римско-католической церкви. Де Сад отбыл в тюрьме пять месяцев, но был выпущен под обещание исправиться.

Следующая стычка де Сада с законом произошла во французском портовом городе Марселе, когда в июле 1772 года был выписан ордер на арест по обвинению в отравлении. Де Сад всегда воображал себя драматургом. Это была его самая всепоглощающая амбиция, благодаря которой он мог соединить творчество и извращенность в некой культурной форме. Отдыхая в Провансе, маркиз набросал эротическую пьеску с некоторым количеством персонажей, занимающихся сексом прямо на сцене. Де Сад поручил своему камердинеру Латуру найти проституток для участия в этой пьесе-фантазии. В своем горячем стремлении привести проституток в оптимально возбужденное состояние де Сад дал им шоколадки со шпанскими мушками, известными как возбуждающее средство. Две женщины тяжело отравились и донесли на него властям, якобы он хотел отравить их. Де Сада, уже известного своими сексуальными отклонениями, обвинили в покушении на убийство. Свидетельства против него выглядели непрочными, поскольку женщины поправились, как только действие таблеток прошло. Однако это дело было первым в цепи тех, что окончательно погубят де Сада, приведут к его падению и пожизненному заключению.

Уж в этом своем деле де Сад был повинен менее всего, но его бунтарская натура заставила его бежать из страны, что и убедило всех в его виновности и вызвало гнев его

тещи, мадам де Монтрейль. Де Сад предпочел скорее бежать в Италию, чем предстать перед следствием, которое считал нечестным. Позднее он писал об этом обвинении в свой адрес: «Да, я — распутник, я признаю это. Я многое передумал из того, что только могло прийти мне в голову по этому поводу, но я никогда не делал всего того, о чем помышлял и, уж конечно, никогда не сделаю. Я распутник, но не преступник и не убийца» (Левер. 1993, стр. 204).
астропсихолог
Старожил
Сообщений в теме: 546
Сообщения: 854
На форуме с 22 авг 2017, 11:28
Реальное имя: Екатерина
Благодарил (а): 5 раз
Поблагодарили: 7 раз

астропсихолог. Дневник без оценок II или КАЖДОМУ- СВОЕ.

Сообщение астропсихолог » 01 сен 2019, 14:34

Скрытый текст: Показать
Соблазнение родственницы
Удирая в Италию под вымышленным именем графа де Мазака, де Сад просил свою жену подкупить тех двух марсельских проституток, чтобы женщины не давали показаний. Ей это с успехом удалось, и де Сад мог бы быть свободным человеком, но у него был талант устраивать несчастья самому себе.

Де Сад убедил свояченицу Анну-Просперо бежать вместе с ним в Италию. Он успел соблазнить невинную девятнадцатилетнюю девушку, пока скрывался от следствия по марсельскому делу. Она поехала вместе с маркизом в Италию, выдавая себя за его жену. Анна-Просперо и камердинер Латур вели дом в Савойе, которую де Сад избрал своей резиденцией на полгода.

Самая большая ошибка де Сада состояла не в том, что он вообще сбежал, а в том что он сбежал со свояченицей жены. За этот сексуальный проступок мадам де Монтрейль накажет его до конца жизни. Теща де Сада употребила все свое огромное влияние, чтобы зятя взяли под стражу и вернули во Францию.

Все же и теперь де Сад еще мог избежать грозы. Но вместо того, чтобы в ожидании суда вести себя тише воды ниже травы, он убедил жену найти несколько молодых девушек для его дома в Лакосте, согласных разделить с хозяином его сексуальные фантазии. По сути, жена стала обыкновенной сводней, нанимая этих женщин для выполнения работы по дому и сексуальных обязанностей. Одной из этих служанок, нанятых мадам, была Катарина Трейле, новоиспеченная горничная двадцати одного года, которая обретет бессмертие в качестве знаменитой героини книги де Сада Джас-тины. Рене-Пелажи наконец решила, что ее муж — неизле-

чимый распутник, и подумала, что если уж он постоянно развлекается с женщинами, то пусть делает это у себя дома. С этими девушками де Сад предавался садомазохистским ритуалам; отметины на их телах были ясно видны домашним, а рассказы о том, что произошло, шокировали всю семью. Многие выдвигали в адрес де Сада обвинения, пока он все еще ждал слушаний по делу о покушении на убийство. Эти новые обвинения в сексуальных извращениях, порке кнутом и содомии в очередной раз закончились тюремным заключением. Вот что написал де Сад о своем последнем неосторожном поступке из тюрьмы: «Мои глупые ребячливые забавы всегда стоили мне свободы».

Заключение в Бастилию
Верная жена де Сада, Рене-Пелажи, дабы обелить имя мужа, подкупила женщин из Лакосте. Но соблазнение маркизом свояченицы оказалось его последним проступком. Мадам де Монтрейль уже устроила брак между Анной-Просперо и членом влиятельной парижской семьи Бомонт. Семья была прекрасно осведомлена о роли де Сада в прошлом невесты. Они заключили с мадам де Монтрейль договор, согласно которому маркиз должен был быть изолирован от общества по письму короля. Бомонты согласятся на брак, если де Монтрейль «упечет де Сада в тюрьму на вечные времена». К тому времени она и сама была заинтересована в устранении зятя со своего пути, поскольку стала опекуном его троих детей и не хотела, чтобы они поддерживали отношения с отцом. Упрямая и влиятельная мадам де Монтрейль нашла общий язык с властями, не переносившими маркиза, чтобы король Людовик XV и его наследники подписали необходимое письмо. Эти письма, подписанные королем, были легальным средством, позволяющим семье заключить в тюрьму любого своего члена, если они считали, что он представляет угрозу для общества. Нечто вроде современной законной процедуры признания члена семьи умственно неполноценным. Заключенный должен был оплачивать свое заключение и сохранял все полномочия. По иронии судьбы, мадам де Монтрейль в течение четырнадцати лет держала де Сада взаперти на его же собственные деньги.

Письмо было устроено без ведома Рене-Пелажи Она пришла в ярость и попыталась отговорить мать от этой затеи, но тщетно. Де Сада взяли под стражу 5 июля 1775 года и вскоре после того посадили в тюрьму. Ему было тридцать семь, а на свободу он выйдет только в пятьдесят, когда Революция сделает королевские документы незаконными.

Бунтарство де Сада и потребность удовлетворять свою страсть собственными способами стоили ему свободы. Это также превратило его в интеллектуала от секса, поскольку маркиз сел в тюрьму распутником, а вышел философом и писателем. Он сублимировал свою немыслимую сексуальную энергию в литераторство. Начав писать в Бастилии, он писал всю жизнь, и это превратилось у него в манию.

Гигантомания и одержимость
Еще на свободе де Сад проявлял маниакальный энтузиазм. Он был сгустком энергии, которой его питали либидо и гигантомания, и жил от одного приключения до другого. Маркиз достаточно вольно обращался с деньгами, швыряя их на женщин и удовольствия и выплескивая огромное количество энергии, сочиняя пьесы и фантастические сценарии, призванные удовлетворять его сексуальную извращенность. Невозможно проследить бесконечную цепь побед де Сада. Он все делал чересчур. Даже находясь в заключении, он оставался одержимым сексом и уговорил свою жену тайком переправлять ему искусственные фаллосы и вагины для успокоения сексуальной лихорадки.

Маниакальное состояние де Сада достигло своего апогея 14 июля 1789 года, когда он высунулся из окна своей камеры, обращаясь к толкущейся внизу толпе через самодельный мегафон. Маркиз подбивал бунтовщиков на штурм Бастилии. В собравшихся внизу оратор нашел сочувствующую аудиторию, а его комментарии и колкости представляли такую угрозу, что тюремное руководство перевело его в шарантонский госпиталь для слабоумных. Де Сад писал: «Из моего окна я расшевелил дух этих людей там, внизу... Я предупреждал их... и подстрекал сравнять с землей этот памятник ужаса» (Томас. 1992, стр. 194).

Несмотря на то, что де Сад принадлежал к типу личности А, во всех своих поступках он оставался одиночкой. Он заводил сам себя, но не мог контролировать собственные потребности и навязчивые идеи. Маркиз был нетерпелив и нетерпим, но обаятелен. Он никогда не любил женщин, но нуждался в них для воплощения своих фантазий.

В тюрьме у де Сада развилось множество новых странностей. Абсолютно непонятны странные навязчивые идеи, перечисленные де Садом в его тюремных дневниках. Психологи предположили, что подобные идеи помогали ему выжить в эти мрачные годы заключения. Криптомания имела своей основой навязчивую потребность де Сада угадать дату освобождения, якобы зашифрованную в письмах жены.

В заточении де Сад стал трудоголиком и из под его пера вышли пятнадцать томов художественной литературы; он вел подробнейший дневник, написал сотни писем и проглотил тома Вольтера и Руссо. Маркиз тщательно записывал любую мелочь в навязчивом стремлении сохранить ясный ум и душевное здоровье. Одной из его провокационных привычек было описывать все оргазмы, испытанные им в тюрьме («Альманах иллюзий»). В декабре 1780 года де Сад записал, что за двадцать семь истекших месяцев испытал 6536 «оргазмов путем мастурбации» и «введения» (анального секса); феноменальное количество сексуальных опытов для узника. В возрасте семидесяти четырех лет де Сад зарегистрировал в своем альманахе восемьдесят восемь случаев содомии, имевших место в последние четыре месяца, и ежедневные свидания с шестнадцатилетней Мадлен Леклерк. В будущем, после освобождения, маркиз планировал развлечься сразу с ней и ее матерью.

Власть, влияние и успех
Власть де Сада заключалась в огромных запасах психической энергии и харизматического обаяния. Философские романы и высказанные в них аргументы против религиозной и социальной тирании принесли своему автору влияние. Де Сад преклонялся перед свободой, что само по

себе имеет оттенок иронии, так как маркиз редко бывал свободен. Многие его работы погибли, когда в разгар Революции Бастилия была захвачена, но его недоброжелатели также погубили и то, что считали порнографической литературой. Главные из уцелевших работ маркиза: «Злоключения добродетели» (1787), «Джастина» (1791), «Алина и Валькор» (1795), «Философия в будуаре» (1795), «Джульетта» (1797), и «120 дней содома», написанная в Бастилии и обнаруженная в французской семье в 1904 году. Эти книги двести лет запрещали во Франции и других странах. Темой этих произведений была сексуальная извращенность как вызов общественным и религиозным догмам. Романы написаны в философском ключе, так как «де Сад верил в бессмертие своего гения» (Левер. 1993, стр. 387). Де Сад поставил себе целью уничтожить лицемерие закона и позволить взрослым абсолютно свободно вступать в сексуальные отношения между собой по обоюдному согласию. В «Джульетте» он писал: «Невозможно представить себе, каких славы и величия достигли бы знания человеческие, не будь законов и религии».

Влияние
Де Сада называли «единственным писателем всех времен и народов» за «точность», «правдивость» и «достоверность» описания людских страстей. Впервые он получил широкое признание в 1834 году, когда слово «садизм» было включено в список слов, данных в «Универсальном словаре». Полвека спустя Крафт-Эббинг придал имени де Сада психологическую значимость, введя в обиход слово «садомазохизм». Британский писатель Алджернон Чарльз Суинборн внес свой вклад в формирование более позитивного представления об этом человеке, назвав де Сада самым влиятельным писателем современной истории. Он был очень щепетилен в своем определении де Сада как человека, «насквозь видевшего богов и людей». Французский писатель Ги де Мопассан был настолько покорен произведениями маркиза, что назвал свою подъездную дорожку «Авеню де Сада». Его коллегу по цеху Густав Флобер признал де Сада «ультракатолическим писателем», поскольку тот сосредоточивался на таких святынях Римско-католи-

ческой церкви как распятие, четки и статую девы Марии. Де Сад жил в эпоху Просвещения и был антитезой этого пуританского периода, когда догматы церкви стали неприкосновенны.

Ирония репутации маркиза как разрушителя в том, что на короткий период после Французской Революции он стал судьей и рисковал своей жизнью и безопасностью, будучи слишком снисходительным к своим прежним смертельным врагам. Он поистине являлся человеком, верившим в честность истины любой ценой, включая и собственную свободу. Де Сад был пацифистом, настроенным против смертной казни и отказывался отправлять на смерть кого-либо, хотя его собственную страсть возбуждала именно боль. Этот человек, который был в сущности погублен родственниками жены, во время Террора рисковал своей свободой, защищая их.

Саморазрушение
Де Сад находился в оппозиции всему миру. Тот факт, что он знал, что власть внешняя есть проявление внутренней энергии, доказывает цитата из его биографии, написанной Морисом Левером: «Собственная нетерпеливость вызывала в Донатьене трепет, потому что он видел в этом отражение своей власти» (Левер, 1993). Его потребность в соблазнении погубила его. Де Сад никогда не мог обуздать свою страсть к новым сексуальным приключениям, поскольку являлся пламенным гедонистом. В сравнении с этой движущей силой все остальные стороны его характера просто бледнеют. Все поступки этого человека грубо уничтожали всякую возможность нормальной жизни. Такова природа власти и влияния, предопределяющая саморазрушение. Хотя и под следствием, но свободный, он не утерпел и тайком прокрался в Париж, что кончилось его арестом и заключением в тюрьму.

Каждый раз, когда проблемы де Сада с законностью были близки к своему разрешению, он создавал себе новые. В качестве иллюстрации этого утверждения рассмотрим его поведение после освобождения из тюрьмы, откуда он вышел 2 апреля 1790 года после четырнадцати лет заключения, когда письма короля потеряли законную силу.

В течение десяти лет маркиз оставался свободен и вел себя как образцовый гражданин. Но де Сад не мог не писать о своей религиозной вере и правах человека. В 1795 году он опубликовал «Алину и Валькора», где изложил свои взгляды следующей фразой: «Религия есть не что иное, как орудие тирании... Свергнуть королей, не затронув религиозного культа, это все равно что отрубить только одну голову гидры». Он продолжал превозносить добродетели разума и рационального поведения, в ущерб себе. Но де Сад не мог и не желал вести тихую жизнь: «Если атеизму требуются, скажем так, мученики, то я готов пролить за него кровь». Робеспьер поймал автора на слове и попытался обезглавить его, но, когда де Сад уже стоял у подножия эшафота в ожидании смерти, Робеспьер пал.

Самовыражение через литературу — последний гвоздь
В 1791 году де Сад опубликовал явно порнографический роман «Джастина». Он сделал это чисто из материальных побуждений, чтобы заработать на жизнь. Затем в 1797 году последовала «Джульетта» — философское выражение потребности маркиза в сексуальной свободе. Хотя де Сад опубликовал эти книги ради денег, также справедливо будет сказать, что этот бунтарь никогда не отказывался от своего стремления разоблачать лицемерие.

8 января 1794 года его издатель Жирар был гильотинирован за продажу «Джастины» и других подобных произведений. Де Саду следовало бы насторожиться, но он отнес это на счет Террора, а не на счет отвращения общества к подобному материалу. Он написал «Джульетту», совершенно пренебрегая моральным климатом Франции восемнадцатого века. Эта книга самым грубым образом задела чувства Комитета, правившего страной в 1797 году. К 1801 году к власти пришел Наполеон, а его лейтенанты не собирались позволить де Саду спокойно жить на свободе и писать порнографические книги. Чиновники считали его человеком большой развращенности и извращенности. Он был арестован в семнадцатый и последний раз по обвинению в порнографии.

Ужасающая репутация де Сада погубила его больше, чем что-либо. Его объявили психологически неполноценным и страдающим «хроническим слабоумием на почве разврата», неисправимым и больным неизлечимыми навязчивыми идеями на почве секса. 27 апреля 1803 года де Сада поместили в шарантонскую клинику для слабоумных в пригороде Парижа. Единственное преступление этого человека состояло в том, что он написал революционную книгу о правах человека и тем нарушил общественную мораль и религиозные догмы.

Строптивый сексуальный интеллектуал
Маркиз де Сад являлся интеллектуалом секса, одержимым навязчивой идеей развеять религиозные и общественные догмы. В эпоху, в которую он жил, его усилия увенчались успехом, но еще при жизни принесли ему дурную славу. Сюрреалисты сделали из него мученика, а в бурных 60-х двадцатого столетия он пережил второе рождение как символ бунтарства. В 1969 году «Америкэн Интернешнл Филмз» выпустила на экраны фильм «Де Сад». Это был один из самых первых фильмов категории «легкого порно», эксплуатировавших его имя. Был и другой случай использования имени де Сада и его репутации в революционных целях. В пьесе Питера Вайса «Марат — де Сад» маркиз выведен этаким философом-циником в противоположность идеалисту Марату. По сути же де Сад был человеком духовным, превыше всего ставившим право человека и честность. Де Сад не питал иллюзий насчет собственной морали и ненасытных желаний. В письме к жене из Бастилии он дал ядовитую характеристику самому себе: «Я высокомерен, зол, гневлив, ни в чем не знаю меры, а мои представления о морали являют собой такую мешанину, какой ни у кого в мире больше нет — вот тебе мой портрет в двух словах» (Левер. 1993, стр. 313).

Французский писатель Шатобриан охарактеризовал де Сада как «роковой талант». Ему были очевидны неприкрытые саморазрушительные тенденции маркиза. Биограф Дональд Томас (1992) сделал попытку представить жизнь и литературную деятельность де Сада в перспективе: «В другом контексте, в другое время самые жестокости, представленные в произведениях де Сада, воспринимались бы скорее как нечто воображаемое, нежели непристойное» (стр. 256). Без сомнения, легче смотреть на де Сада с позиции двадцатого века. Сегодня маркиз затерялся бы в толпе порнографических авторов.

Эксцентричная натура де Сада и его ненасытная жажда сексуальных извращений даже не ставятся под вопрос. Он также с особым талантом уничтожал самого себя, что есть необходимая черта творческой и предпринимательской личности. В погоне за истиной де Сад погубил себя, но до самой смерти утверждал, что религии, обществу и закону нельзя позволять контролировать свободу выражения человека. Этот законченный революционер привнес истину в философию и литературу. Он имел дерзость отличаться от других. Де Сад оставил в наследство не только извращения, но и прямоту мышления. В поисках «революционной истины» он нарушал общественные и религиозные догмы; но именно истина — благо для творцов в этом мире.

ДОНАТЬЕН-АЛЬФОНС-ФРАНСУА МАРКИЗ ДЕ САД

Скандальный писатель, философ и садист

Род. 2 июня 1740 года в Париже;

Ум. 2 декабря 1814 года в клинике

для душевнобольных, Шарантон, Париж.

Доминирующая черта характера: Бунтарство и энергия либидо, сексуальная извращенность и разврат (содомия), пламенный атеист.

Девизы: «Убейте меня или примите меня таким каков я есть, потому что я ни за что не переменюсь»; «Законы просто бесполезны или опасны».

Прозвища: «Садист-распутник», «Садизм» (Крафт-Эббинг), «Отец сюрреализма» (Аполлинер).

Дурные привычки/хобби: Распутник и развратник. Обожал театр и секс и соединял и то и другое в развратных пьесах.

Кумиры/герои: Вольтер и Руссо. Ранний пример для подражания и наставник — дядя аббат де Сад.

Жизненная философия: «Невозможно создать добродетели для внутреннего употребления... вы уже не являетесь господином, имеющим полное право усваивать себе те или иные вкусы... перекрашиваться в брюнета, если родились рыжим».

Мечты: Написать и поставить на сцене пьесу, которая отвечала бы самым диким его фантазиям (богохульство).

Профессиональный успех: «Злоключения добродетели» (1787), «Джастина» (1791), «Алина и Валькор» (1795), «Философия в будуаре» (1795), «Джульетта» (1797), и «120 дней содомии».

Власть: Открыто боролся с истеблишментом за право думать, писать, поступать по своему усмотрению. Мученик сюрреализма, «Де Сад не просто воплощение (Французской) Революции, он сам и есть эта Революция».

Влияние: Пример для подражания для сюрреалистов и писателей. «История и трагедия современного мира начались с де Сада» (Камю). «Самый свободный ум всех времен и народов» (Аполлинер).

Саморазрушительные тенденции: «Саморазрушительная сила человеческой расы есть Сила Высшая». Соблазнение свояченицы, еще девственницы, явилось актом саморазрушения, закончившимся пожизненным заключением.

Порядок рождения: Единственный ребенок в семье парижского дворянина. Сестра умерла за год до его появления на свет.

Родительское влияние: Отец Жан-Батист маркиз де Сад, посол в Кельне, бабник. Мальчик воспитан балующими его женщинами, говорившими ему, что он «воплощение Иисуса, чадо, восторг, маленький бог и существо высшего порядка». Писал: «Я любил своего отца до самозабвения, но чувствовал, что ненавижу собственную мать».

Переезды: В четыре года переехал из Парижа в Прованс; с пяти лет путешествовал с дядей-аббатом по Европе.

Кризисы: Половину своей жизни провел за решеткой, что вдохновило его взять в руки перо.

Формальное образование: Был отдан в школу только с десяти лет. Плохо учился, бросил учебу в пятнадцать, так и не закончив. Заядлый книголюб.

Энергия либидо: Ужасающий психосексуальный энтузиазм. В семьдесят пять лет в тюрьме ежедневно занимался сексом с юной девушкой.

Тип личности: Экстраверт — Интуитивный склад ума — Мыслитель — Судья; бунтарь, обладающий харизмой, с симптомами гигантомании и сексуальными фантазиями.

Самоуверенность: Уверенность в себе доходила до эгомании. В тюрьме писал: «Корнем всех моих несчастий является вовсе не мой образ мыслей, а образ мыслей других» и «Эгоизм — основной закон природы».

Мятежный дух: Грубо нарушал церковные и общественные нормы. Одиночка и иконоборец, не считавший себя связанным какими-нибудь общественными правилами. Атеист в католическом обществе, бунтарь в задавленном догмами обществе, дворянин Французской Революции.

Склонность к риску: Считал себя неуязвимым, в поступках проглядывала игра со смертью. Постоянно ходил по краю пропасти.

Рабочая этика: С одинаковым усердием гулял и работал. Неутолимая энергия либидо.

Упорство: Умер, по-прежнему веря в свою правоту и так и не подчинившись воле авторитетов.

Оптимизм: Был убежден, что он существо высшего порядка. «Я действую в соответствии с моими собственными понятиями о добре и зле».

Одержимость: Высокомерен, одержим многими вещами; «Одержимость» была его сильной стороной независимо от последствий.
астропсихолог
Старожил
Сообщений в теме: 546
Сообщения: 854
На форуме с 22 авг 2017, 11:28
Реальное имя: Екатерина
Благодарил (а): 5 раз
Поблагодарили: 7 раз

астропсихолог. Дневник без оценок II или КАЖДОМУ- СВОЕ.

Сообщение астропсихолог » 01 сен 2019, 14:36

Скрытый текст: Показать
АЙСЕДОРА ДУНКАН
Я — революционерка
Краткий очерк
Айседора Дункан была одной из самых мятежных женщин на свете. Ее с ранних лет вдохновили на радикальные поступки, и она жила, воплощая в жизнь свой внутренний образ: «Мои детские годы прошли под знаком мятежа» (Дункан. 1927, стр. 20). Айседора сызмальства уверилась в своей звезде, поскольку родилась под знаком Венеры — Афродиты (Дункан 1927, стр. 10). Она считала, что «будущее призвание ясно видно в маленьких детях» (Дункан 1927, стр. 11). Эта ренегатка заявила: «Я была одержима мечтой творить подобно Прометею» («Моя жизнь», 1927) и сама была воплощением Прометея-женщины, которая украла не огонь у богов, чтобы отдать его людям, но древнегреческие мифы у литературы, дабы привнести их в современный танец. Всю жизнь Дункан боролась против установившихся традиций и форм искусства, таких, как балет. Она довольно рано решила соединить танец с древнегреческими классикой, искусством, музыкой, поэзией и скульптурой и всю жизнь посвятила воплощению своей мечты. Дункан отвергала установленные правила как в профессиональной, так и в личной жизни. Она провела свои годы в борьбе с установившимся порядком вещей. Айседора отождествляла себя с революционерками: «Я поистине дочь Уолта Уитмена» (американский поэт-ренегат).

Отвергая все правила
На Дункан повлияли в поэзии концепция «личной свободы» Уолта Уитмена, в философии — теория Ницше о превосходстве и «сверхчеловеке», идея Руссо о социальной справедливости, а в музыке — антиобщественные творения Бетховена и Вагнера. Нонконформизм Айседоры проявлялся во всем: в танце, искусстве, религии, любви и просто в жизни. Свобода танца была страстью Дункан, и эту свободу она проповедовала и в жизни. Отпущенный ей срок она посвятила интеллектуальному, психологическому и философскому изучению сущности танца. Мятежный дух снискал Дункан репутацию ренегатки. И в то же время сделал ее лучшей в своей профессии. При первой встрече Роден был очарован этой женщиной. В то время он был уже стариком, а Дункан — потрясающей красавицей в расцвете лет, но ее «свободный танец» покорил скульптора. Он назвал ее «величайшей женщиной из всех, каких только видел мир», хотя его романтические авансы были отвергнуты «язычницей-пуританкой», как Айседора называла себя в то время.

Влияние
В своей эпопее «Творцы» (1992) Дэниел Бурстин назвал Дункан «босоногой виконтессой». Он описал ее как «начало новой эпохи... Она была первой, кто танцевал музыку, а не под музыку». Он писал: «Любой человек любого возраста может повторить то, «что» она сделала, но не «так», как это делала она. Когда она поднимала руки, это было просто необычайно. Она могла просто стоять спокойно — что частенько и делала — но и в этом стоянии была жизнь, это был танец». Хореограф Агнес де Милль назвала влияние Дункан решающим для коренного преобразования танца. Она сказала: «Айседора убрала весь мусор. Она была гигантской метлой. До нее театр не переживал подобной уборки». Подруга Дункан и ее биограф Мэри Дести (1929) описывала ее страстные выступления: «Ни одно религиозное переживание не могло так тронуть сердец верующих, как это делал танец Айседоры» (стр. 17). Журнал «Тайм» описал Дункан как «талантливую, экстравагантную, интеллигентную, скандальную, экстраординарную женщину». Илья Ильич Шнейдер после смерти Айседоры Дункан стал руководителем Московской школы танца ее имени. Шнейдер — русский критик-искусствовед, хореограф, продюсер и постановщик балетов. Его мнение о влиянии Айседоры на природу танца подтверждает ту важную роль, которую личность танцовщицы сыграла в ее успехе: «Ее появле-

ние в мире искусства произвело эффект разорвавшейся, бомбы не только потому, что она отказалась от балетного костюма и танцевала босая в легкой тунике, но и потому, что она дерзнула исполнять свои танцы под музыку великих композиторов» (Шнейдер. 1968).

Дункан была гениальным новатором. Ее главное влияние состояло в том, что она показала всему миру: «личность отдельно взятого человека» и «страсть» тоже важны и «традиции» не следует вмешиваться в творческий процесс. Айседора была убеждена, что сущность танца кроется в бессознательном — «центральном внутреннем голосе» — в душе. Так она поступала и на сцене, и в жизни. Ее жизнь напоминала древнегреческую трагедию, что имеет оттенок иронии, так как Айседора тратила огромное количество времени, денег и энергии, отчаянно пытаясь соединить древнегреческую трагедию с танцем. Эта революционерка бросала обществу вызов, дабы реформировать мир танца. Ее труд не остался незамеченным, ей присвоили титул «богини танца» — репутация, заработанная многими годами тяжкого труда и боли. Когда она трагически погибла в Ницце, шофер отчаянно завопил: «Я убил Мадонну! Я убил Мадонну!» По мнению тех, кто знал ее лучше других, в своем наблюдении шофер был не так уж далек от истины.

Ранние детские переживания и их влияние
Айседора Дункан родилась 27 мая 1878 года в Сан-Франциско, в семье профессиональных музыкантов Джозефа Чарльза Дункана и Доры Грей, у которых была четвертым ребенком. Она видела своего отца лишь однажды, и его хулиганский образ жизни поэта, учителя, предпринимателя и авантюриста вызвал в ней благоговение. Джозеф Дункан был очаровательным, но безответственным волокитой, с которым жена развелась сразу после зачатия Айседоры. По иронии судьбы и к вящей досаде матери, ее четвертая дочь пошла в отца. Дора Грей стала саркастическим агностиком, противницей брака, внушившей свои взгляды всем детям, но наибольший отклик они нашли в сердце юной Айседоры. Дункан любила повторять: «Я научилась танцевать в утробе своей матери. Возможно, это из-за устриц и шампанского — пищи Афродиты». Дора Грей говорила: «Этот ребенок никогда не будет нормальным», а когда Айседора появилась на свет, сказала: «Вот видите, я была права, ребенок ненормален!», таким образом подготовив девочку к нетрадиционному образу жизни. Юная Айседора выросла с мыслью, что брак — это отвратительный институт, и еще маленькой девочкой пообещала никогда не выходить замуж. Дора Грей была неплохой пианисткой и стала для дочери примером, наставником и аккомпаниатором. Дункан выросла свободным человеком благодаря снисходительности своей бунтарки-матери. Девочке была предоставлена полнейшая свобода в изучении улиц Сан-Франциско, что, по мнению уже взрослой Айседоры, коренным образом повлияло на ее последующие творческие достижения. Дункан выросла в семье, где сама обстановка стимулировала мышление, где благоговели перед искусством, а снисходительность к детям переходила всякие границы. Айседоре была предоставлена полная свобода идти, куда она хотела, как только у нее возникало такое желание, и девочка никогда не чувствовала никаких ограничений: «Своим вдохновением создать собственный танец я обязана» вольным детским годам.

Переезды и решимость
Дункан писала о пугающихся всего родителях, которые приговаривают своих детей к обыкновенной заурядности, держа взаперти эмоционально и физически. Свои ранние годы, проведенные что называется «с ключом на шее», она описывала как романтическую и познавательную жизнь, которая подготовила ее к грядущему успеху. С ее точки зрения «свобода жить и познавать жизнь — пробовать и ошибаться — и жить собственным умом» суть главное в достижении успеха в воспитании самостоятельности. Семья Айседоры бедствовала, и девочка рано познала искусство выживания. Когда они не могли позволить купить себе еду, она обыкновенно вызывалась пойти к булочнику или мяснику просить о кредите, потому что

была самой маленькой, худенькой и смелой. В своей биографии Дункан признавалась: «Я была самая храбрая, и когда в доме совсем уже нечего было есть, именно я вызывалась пойти к мяснику и с помощью различных уловок выклянчивала у него бараньи отбивные бесплатно» (Дункан. 1927, стр. 20). Ее самостоятельность подтверждается и тем фактом, что в шесть лет она за деньги давала уроки танцев соседским детям.

Семья Дункан была настолько бедна, что не задерживалась на одной квартире дольше нескольких месяцев, и это позволило маленькой Айседоре пережить то, что сама она впоследствии назовет «скитальческим детством». Семья съезжала каждый раз, как подходил срок платить за квартиру; многие родители наверняка найдут такую практику губительной, но для Айседоры она оказалась познавательным и положительным опытом. Переезды, испытанные ею в детстве, подготовили ее к жизни пионера-исследователя, в которой она будет осваивать иностранные языки, культуру, совершенно новые формы искусства. Все новое и незнакомое никогда не создавало проблем для Дункан, поскольку она познала подобные ощущения еще ребенком. Дети, выросшие в такой обстановке, изначально обладают преимуществом перед ровесниками из благополучных семей.

Формула успеха — право на ошибку

К десяти годам Айседора бросила школу и открыла неформальную школу танцев для соседских ребятишек. Она учила и детей из богатых семей Сан-Франциско девятнадцатого века. В своей автобиографии Дункан писала: «Мне было жаль детей, у которых было все, что только душе угодно, но которые никогда не научатся жить самостоятельно, когда вырастут». И добавляла как предупреждение: «Лучшее наследство, которое вы только можете оставить своим детям — это позволить им идти своим собственным путем, только на своих двоих». Дункан заключала: «В сравнении с этими детьми миллионеров я была в сотни раз богаче всем тем, что делает жизнь стоящей» (Дункан 1927, стр. 21). Описывая этих сверх меры оберегаемых детей с гувернантками и нянями, она говорила: «Мои братья и я были вольны следовать порывам наших бродячих душ». Свой успех и склонность к творчеству Дункан полностью относила на счет этой ранней школы жизни. Ее логику трудно опровергнуть, поскольку схожий опыт, хотя и более драматического характера, имелся у Эрхарт, Диснея, Гитлера, де Сада, Теслы и Райта. Дункан была убеждена, что чрезмерная опека родителей душит творческие наклонности и грядущий успех на корню: «Несомненно, вдохновением создать собственный танец, который и есть не что иное как выражение свободы, я обязана моему дикому вольному детству. Меня никогда не тяготили постоянные «нельзя», на мой взгляд, превращающие жизнь ребенка в кошмар» (стр. 11).

Дункан выросла свободным человеком, познающим мир холистически. Она сама выучилась поэзии, танцу и философии. Ее поиск «истины» в танце и жизни вылепил из нее бунтаря. Когда Айседора была еще совсем маленькой, мать рассказала ей жестокую правду о Санта Клаусе, чтобы девочка не ждала подарков на Рождество. Уже в школе она услышала от учительницы, что сладости на Рождество в класс принес Санта. Непокорная Айседора в ответ заявила: «Я этому вранью не верю... Никакого Санта Клауса не существует». Учительница наказала ее за неуважение. Айседора так и не получила конфет, но гордилась своим прямодушием. Эту прямоту и честность она пронесла через всю жизнь, отстаивая свои свободу и независимость невзирая на последствия. После случая с Санта Клаусом домашние и друзья стали называть ее индивидуалисткой. И Дункан начала воплощать в жизнь так рано укоренившийся в ней внутренний образ: «Среди моего класса я числилась то в удивительно способных, то в безнадежно тупых и отстающих». Она ненавидела школу и считала, что «моей школой был танец» и «когда мне удалось сбежать из этой тюрьмы под названием «школа», я обрела свободу. Я могла бродить одна по берегу моря и предаваться собственным фантазиям». Дункан была убеждена: «Будущее призвание ясно видно в маленьких детях. Я уже была танцовщицей и революционеркой» (Дункан. 1927, стр. 11). В шесть лет она начала собирать окрестных ребятишек в танцевальные классы, а к десяти у нее набралось столько учеников, что она сообщила матери,

что бросает учебу ради карьеры в танце. Дабы выглядеть старше своих десяти лет, она подбирала волосы наверх и заявляла, что ей шестнадцать.

Самоучка, но эрудит
Дункан была уже подростком, и мать наскребла ей немного денег на один урок балета. Когда учитель велел ей встать на путаны, она спросила: зачем. Он ответил: «Потому что это красиво». «Это уродливо»,— возразила Айседора убежденно и покинула класс после первого же занятия. Этим ее формальное образование в танце исчерпывалось. Когда репортеры спрашивали Дункан, кто учил ее танцевать, она возвышенно отвечала: «Танцевать меня учила Терпсихора». Хотя и в обыкновенной, и в танцевальной школах Айседора проучилась чрезвычайно мало, она была, пожалуй, самой эрудированной из всех героев этой книги. Бросив учебу, девочка начала читать Диккенса, Теккерея, Шекспира и вообще все, что она могла найти и что было созвучно ее философии и ценностям. Ее вкусы простирались до Уолта Уитмена, Вольтера, Ницше, Шопенгауэра, Руссо и древнегреческой классики. Айседора всю свою жизнь оставалась жадной до книг. Подростком она написала роман и всю свою жизнь вела дневник. Приехав в шестнадцать лет в Чикаго, чтобы стать танцовщицей, Дункан все свое свободное время проводила в художественных галереях и музеях. Так же она поступала в Нью-Йорке, Лондоне, Париже, Берлине, Москве и Афинах. Айседора никогда не прекращала поисков истины как в жизни, так и в философии и танце.

Харизматическая власть
Дункан харизмой обладала. Ей трудно было отказать. Она смогла убедить всю семью следовать за ней на край света за ее мечтой. Айседора уговорила мать оставить родной Сан-Франциско и переехать в Чикаго. Выговорив себе театральный ангажемент в Нью-Йорке, Дункан убедила домашних присоединиться к ней, а затем уговорила последовать за собой в Лондон, Париж и Грецию. В Чика-

го Дунканы испытали жестокие реалии творчества. Они практически голодали и выжили лишь благодаря везению. На помощь пришла харизматическая власть Айседоры. В статье, опубликованной в «Чикаго Трибюн», девушка прочла, что великий Августин Дали приезжает в Чикаго со своей театральной труппой. Тогда Айседора нахально пришла к нему прямо в театр и затараторила без остановки: «Я открыла танец. Я открыла искусство, утерянное две тысячи лет назад... Я открою вам идею, которая в корне перевернет всю нашу эпоху... Я поистине духовная дочь Уолта Уитмена... Я создам новый танец, передающий сам дух Америки. Я привнесу в ваш театр ту живую душу, которой ему не достает, душу танцовщицы» (Дункан. 1927, стр. 31). Дали потерял дар речи, но предложил нахальной и пылкой молодой леди роль в пантомиме, которую как раз ставил в Нью-Йорке. В классическом для себя стиле Дункан отбила телеграмму братьям и сестре в Сан-Франциско, чтобы те встречали ее в Нью-Йорке, потому что она наконец сделала карьеру в шоу-бизнесе.

Нью-Йорк дал ей ценный опыт, но это было совсем не то, о чем она думала. Дункан исполнилось всего семнадцать. У нее не было ни театральных костюмов, ни крыши над головой. Она пригласила домашних разделить с ней огромный успех только для того, чтобы обнаружить, что играет в шоу второстепенную роль, за которую едва платят. Семья нашла квартиру на 180-й стрит в Манхэттене, а репетиции проходили на 29-й. У Дункан не было денег на еду и транспорт, и она ежедневно ходила туда и обратно пешком, в общей сложности 300 кварталов. В своей автобиографии она вспоминала: «Я не ходила на обед, потому что у меня не было денег, так что во время обеда я обычно пряталась в ложе и засыпала от неимоверной усталости» (Дункан. 1927, стр. 35). Такова была основная школа этой гениальной женщины.

Мятежный Прометей
Во всех своих поступках Дункан проявляла независимость и пыл. Общество было шокировано ее радикальными взглядами на брак, религию, танец и политику. Еще

ребенком она пришла к выводу, что брак не для нее. Фактически, она поклялась бороться за женскую эмансипацию, чтобы женщины могли жить с мужчинами вне брака и иметь от них детей, не роняя при этом своей репутации. Одно из проявлений ее бунтарского характера имело место в Париже, где она только-только начинала свою карьеру. Однажды один немецкий продюсер самого большого мюзик-холла в Германии увидел выступление Айседоры в салоне одного из богатых покровителей. Немец предложил ей переехать в Берлин, где ее ждал ангажемент, который сделал бы ее звездой. На то время Дункан была нищей. В периоды спадов своей карьеры она находила спасение в мечтах. Она замыкалась в собственном внутреннем мире, а позднее вспоминала: «Я вспоминаю, что часами стояла в нашей холодной, мрачной студии, ожидая, когда меня осенит и я смогу выразить себя в движении». Именно эти движения она хотела возвести в ранг искусства, а не развлекать публику в мюзик-холле за деньги. Для Дункан искусство всегда было важнее хлеба насущного и, повинуясь своему страстному порыву, она отказалась от предложения, которое могло бы озолотить ее, потому что немец предложил ей сумму в тысячу франков — целое состояние для нищей Дункан. Этот мятежный Прометей был заинтересован в воплощении своей мечты. Упрямая приверженность собственной философии сделала ее знаменитой и держала ее в бедности долгие-долгие годы.

Порядочность любой ценой
Во время своего первого большого выступления в Берлине Дункан прочла лекцию на тему «Искусство свободного танца». Свою лекцию она закончила речью о праве женщин любить и иметь детей, не вступая при этом в брак или другие долгосрочные отношения. Женщины, присутствовавшие в зале, задохнулись от шока, когда Айседора заявила, что «любая разумная женщина, прочитавшая брачный контракт и все-таки вышедшая замуж, заслуживает всех последствий такого шага», а следом появились «скандальные» обозрения случившегося (Дункан. 1927, стр. 181).

Дункан всегда говорила то, что думала, и эта честность всю жизнь заставляла ее дорого расплачиваться. Это стоило ей гонораров в денежном отношении и разбило множество ее романов. Однажды Айседора потеряла мужчину и уверенность в завтрашнем дне. Это произошло в марте 1917 года, когда разразилась русская революция. Дункан выступала в нью-йоркской Метрополитен-опера. Она танцевала под «Марсельезу», как она говорила, с «невероятно горячей радостью». Затем Дункан забыла о всякой осторожности и станцевала под музыку Вагнера в то время, когда Соединенные Штаты и Германия сошлись в тяжелой битве. Айседора продолжала в том же духе и со «Славянским маршем», что оскорбило многих сидевших в зале, так как большевики считались врагами Запада и капиталистического строя. Среди зрителей находился и ее любовник, отец ее ребенка, Парис Зингер — сын фабриканта швейных машинок Исаака Зингера, ярый капиталист, ненавидевший и Россию, и Германию. Он был благодетелем Айседоры и тем самым человеком, который пообещал дать денег на школу ее танца. Без Зингера Дункан была бы нищей. Тем вечером Зингер ушел из жизни Айседоры, вынудив ее заложить подаренное им бриллиантовое колье, чтобы на эти деньги вернуться домой во Францию. Позднее Айседора, обладавшая таким саморазрушительным характером, вспоминала: «Мой порыв в искусстве был настолько сильнее меня, что я не могла сдержать его даже ради любимого человека» (Дункан. 1927, стр. 225).

Революционерка, но не коммунистка
Дункан была ярой революционеркой. Она сочувствовала русской революции, поскольку несколько раз танцевала в Москве и Санкт-Петербурге. В начале двадцатых она основала в Москве школу танца и вышла замуж за русского поэта, напоминавшего ей умершего сына. Газеты постоянно травили Айседору за ее философские взгляды и склонность к коммунизму. Но на самом деле Дункан всю жизнь оставалась аполитичной и была верна лишь своему искусству. Она считала, что все великие творческие устремления самой судьбой призваны развенчать существующие догмы. С ее точки зрения общество и эк-

сперты для того и существовали на свете, чтобы не обращать на них внимания. Дункан говорила газетчикам: «Я не анархистка и не большевичка. Я — революционерка. Все гении, достойные называться таковыми,— революционеры. Каждый художник, артист должен быть им, чтобы оставить след на земле» (Дункан. 1927, стр. 118). Она любила повторять: «Я всегда восставала против кабалы святош», как бы в насмешку над системами или задавленными догмами людьми. Когда филантроп Парис Зингер предложил ей профинансировать школу танцев в Нью-Йорке, о которой она мечтала, Айседора пришла в восторг. Магнат внес первый взнос в 250000 долларов за целый городской квартал стоимостью 5 миллионов, чтобы показать свою преданность ее школе. Когда он взял ее, чтобы показать это место, Айседора сказала: «Я не могу здесь работать. Здесь пахнет лошадьми».

Импульсивная, беспокойная бунтарка
Самые шокирующие взгляды Дункан касались брака. Она не только не верила в этот институт, он вызывал у нее отвращение, и она говорила влюбленным парочкам, что они совершают ужасную ошибку.

Все основные решения в своей жизни Дункан принимала с беззаботным пренебрежением. Она никогда не заботилась о том, чтобы просмотреть контракты или принять во внимание финансовую сторону главных своих предприятий. Когда в 1904 году Айседора открыла свою первую школу танцев в Берлине, то совершенно не представляла, откуда брать деньги на ее содержание.

Позднее Дункан признавалась: «Это было самое поспешное предприятие, какое только можно себе вообразить», добавляя: «Это как нельзя больше соответствовало... другим начинаниям; совершенно непрактичным, несвоевременным и импульсивным».

Когда бы на Дункан ни сваливались деньги, она обязательно самым глупым образом их тратила на какую-нибудь свою мечту. Одну из своих первых ошибок она совершила, ничтоже сумняшеся купив в Греции гору и вполне серьезно намереваясь открыть на ней школу танцев и жить там постоянно. Айседора все-таки открыла свою школу, прямо напротив Акрополя, набрав в нее греческих ребятишек, которые в традициях Софокла плясали на сцене босыми. Великий замысел закончился плачевно, стоив Дункан целого состояния, поскольку ее гора была безводна и непригодна для жизни. Айседоре и в голову не пришли эти серьезные детали, хотя и она, и брат Реймонд потратили за десять лет целое состояние, пытаясь возвести ей собственную школу.

Психосексуальная энергия и кризис

Первого своего ребенка, дочь Дидру, Дункан родила в 1905 году от Гордона Крейга. Крейг был одаренным театральным художником и сыном ее подруги Эллен Терри. Айседора встретила Крейга в Берлине, и их страстный роман длился два года. Эта бурная любовь не пережила ее репутации. Дункан просто надсмеялась над американскими пуританскими нравами, заведя роман с женатым мужчиной. За такое поведение Америка проигнорировала ее профессиональную деятельность, в то время как Европа нашла в ее авангардном поступке что-то свежее..

Дункан всегда шла не в ногу. Она находила отклик и в мире искусства, и в мире богачей. Остальному же свету она была не интересна. Когда Айседора встретила Париса Зингера и убежала с ним на его яхте, он был уже женат и имел пятерых детей. Этот роман приобрел скандальные очертания, так как парочка пронеслась через всю Европу, бросая вызов традиционной морали.

От Зингера Дункан родила сына Патрика в 1910 году. Она бросила поездки и родила ребенка в Бельгии. У нее будет и третий незаконнорожденный ребенок, но его появление на свет было запланировано. Ее старшие дети, Дидра и Патрик, трагически погибли, когда шофер потерял управление, и машина рухнула в Сену. Дети умерли мгновенно. Дункан заявила, что предчувствовала трагедию, когда, в апреле 1913 года, танцуя под похоронный марш Шопена, вдруг увидела «две светлые головки, окруженные черным» (Дункан. 1927, стр. 259). Дункан была убита горем и близка к эмоциональному коллапсу. Чтобы оправиться от потрясения, она поехала в Италию к своей подруге Элеоноре Дузе. В течение 1914 геда Айседора

методично соблазняла одного скульптора, пытаясь найти замену погибшим детям. Но ее желанию не суждено было осуществиться. Ребенок родился мертвым. Вероятно это произошло из-за ослабленного физического и эмоционального состояния. Эта новая трагедия только усугубила горе Дункан. Она так до конца и не оправилась от этих трагедий, так как подавляла их в себе.

Капитуляция перед браком
В сорок четыре года Дункан наконец нарушила свою пожизненную клятву никогда не выходить замуж. Она страстно влюбилась в помешанного русского поэта двадцати шести лет. Сергей Есенин был белокурым Адонисом, напомнившим ей о погибшем сыне Патрике. Фактически Есенин был гораздо старше, чем ее сын в то время, если бы остался жив. Он мог выехать за пределы коммунистической России, только женившись на путешествующей иностранке. И Дункан согласилась выйти за него замуж единственно ради его компании в гастрольных поездках по Западной Европе и Соединенным Штатам. Это импульсивное решение приведет к самым плачевным результатам. Брачная церемония в Москве состояла лишь из ритуального обмена клятвами. Есенин был эпилептиком и проявлял склонность к вспышкам неконтролируемого гнева. Он был, возможно, самым худшим вариантом для Дункан, нуждавшейся в стабильности. Одним из мотивов такого поступка могло быть сходство Есенина с ее отцом, который также слыл дерзким распутным поэтом.

Дункан была очарована юностью Есенина, его красотой и гением, и приступы неконтролируемого гнева и эпилепсии не отпугнули ее. Их брак приобрел дикий, буйный характер. Практически каждый день поэт грозился убить ее. То, что она спокойно терпела подобное поведение, подтверждало ее саморазрушительный характер.

Есенин был так же развратен, как маркиз де Сад. Во Франции и Америке он разнес множество гостиничных номеров и за хулиганство был вышвырнут из обеих стран. Есенин портил имущество практически везде и тратил деньги, не считая, оставляя Дункан расплачиваться. Когда из-за его разгульного образа жизни у нее кончились деньги, он бросил ее нищей в Париже и вернулся в Москву. Они так никогда и не развелись, и Айседора оставалась с ним даже после того, как он в нарушение закона женился на внучке Льва Толстого. Дункан простила его, но они больше никогда не жили вместе. В конце концов в 1925 году Есенин повесился.

Маниакальный успех
Дункан определяли психическая энергия и безумная страсть. Ее стремление к совершенствованию заставляло ее танцевать всю ночь напролет в лихорадочном темпе, забывая о времени, голоде, усталости: «Работа настолько поглощала меня, что я входила... в какое-то состояние статического экстаза». Сейчас психологи называют подобное состояние «зоной» или «потоком». Это эйфорическое состояние, граничащее с трансцендентальным поведением, когда «люди настолько поглощены своей деятельностью, что все остальное, кажется, не имеет для них никакого значения». По свидетельству Мери Дест-си, подруги и доверенного лица, жившей с ней в Европе, во время одного из приступов мании Дункан практически не спала: «Она вела себя как безумная». «Ничто не могло остановить ее... Айседора не смыкала глаз ни на мгновение и находилась в состоянии крайнего возбуждения... Она решила не идти спать, но отправиться по ресторанам, ночным клубам и тому подобное в поисках развлечений» (Дести. 1929, стр. 133).

Дункан постоянно ходила по краю пропасти. Подобное существование добавляло еще большую неразбериху и способствовало развитию мании. Айседоре самой никто не отказывал, и она жила собственной жизнью, отвергая все традиции и установления общества. В этом и проявлялась ее склонность к мании, воплощенная в Танце Будущего, стиле, направленном на перенесение традиций нонконформизм". Уолта Уитмена в танец, отвергавшем классический балет. Ее танец «Примавера» основывался на картине Боттичелли. Визитной карточкой Айседоры стали свободно развевающиеся платья, ее обыкновение танцевать босиком. Танцы она ставила на музыку великих композиторов

Вагнера и Бетховена. Ее школа танца в России действительно стала достижением в те времена. Страстно желая основать собственную школу танца, Дункан так и не смогла передать ученикам свой уникальный стиль, настолько трудно было его повторить.

Власть, влияние и разрушительные тенденции
Айседора Дункан испытывала психическую потребность в успехе, потребность отличаться от других. И это свойство стало ее движущей силой. Сила воли сообщала ей то упорство с которым она танцевала именно в своем уникальном стиле. Нарушив установления традиционного танца, Дункан заняла в мире искусства свою нишу. Власть Айседоры крылась в ее авангардном подходе к театру и сценическим образам.

Талант — далеко не единственный решающий фактор успеха в искусстве или другой какой-нибудь области, если уж на то пошло. Мадонна, Эдит Пиаф и Амелия Эрхарт отнюдь не превосходили талантом своих коллег, но, тем не менее, отлично преуспели. Дункан черпала власть в своей страстной, пылкой душе, она выражалась в уникальном танце, который находил горячий отклик в сердцах аудитории. Собственный завораживающий стиль и само присутствие на сцене почти всегда безошибочно раскрывали зрителю потребность танцовщицы в свободе и независимости. Айседора не могла не творить в свободном, вольном стиле.

Порывистая и нетерпеливая
Успех Дункан умалялся ее собственной порывистостью. Взять, например, ее импульсивный приезд в Москву для открытия школы танцев. Русские еще раньше пообещали ей открыть школу на езои деньги. Она приняла их устное предложение и незамедлительно распродала все свое имущество, уехав в Россию без письменного договора на руках. Это постоянно происходит с личностями типа А, ко-

торые и от других людей ожидают выполнения их части договора. Айседора оставила друзей, семью и все имущество, чтобы поехать в коммунистическую страну сразу после разыгравшейся там революции. Когда же Дункан приехала в Москву и пришла к Луначарскому, наркому народного образования, он сообщил ей, что правительство только рассматривает ее предложение. Дункан была обескуражена, оказавшись в отеле без постели, воды и без гроша в кармане.

Цена психической энергии
Дункан писала: «Кажется, все существует только в воображении». Казалось, она могла направить эту внутреннюю энергию на коренное изменение природы танца. Дункан постоянно писала о своем «внутреннем я» и «Духовном видении»: «Я чувствую в себе присутствие мощной силы», которая прислушивается к музыке, а затем просыпается во всем теле, пытаясь найти выход тому, что услышала. Иногда она разгневанна, иногда она неистовствует и сотрясает меня всю, пока сердце не начнет разрываться от волнения» (Дункан. 1927, стр. 224). Ее харизма коренилась в этой скрытой силе. Хореограф Марта Грэхем часто признавала Дункан как одну из тех, кто расчистил дорогу для наступления танца. Подобно всем великим пионерам Дункан заплатила ужасную цену за свой уепех. Самой большой трагедией в ее жизни стала гибель детей в результате трагического случая. В том не было ее вины, но предполагалось, что, если бы она уделяла больше внимания детям, а не такцу, этого бы никогда не случилось. По этой же причине Айседора потеряла всех, кого любила в своей жизни.

Трагическая жизнь харизматической личности
Большая часть жизни Дункан разворачивалась подобно древнегреческой трагедии. Энтузиазм Айседоры был так огромен, моральная и физическая потребность в успехе настолько овладевала всем ее существом, что она потеряла все, что было дорого ее сердцу, и большинство этих

потерь были связаны с трагедией. Каждый роман заканчивался катастрофой.

Ее способность переживать катастрофы проявилась во время пожара отеля «Виндзор» в Нью-Йорке, когда здание сгорело дотла вместе со всем ее имуществом. Айседора оказалась без крыши над головой и гроша в кармане. В классическом своем стиле она прибегала к харизме, чтобы выжить. Дункан в открытую попросила богатых людей Нью-Йорка оплатить ей проезд в Лондон, воспользовавшись вымышленным именем Мэгги ОТорман. Век девятнадцатый подходил к концу, когда Дункан насобирала достаточно денег, чтобы оплатить проезд в Лондон себе и своей семье на судне, перевозившем скот. Это был самый темный период в ее жизни, но она видела в этом всего лишь еще одно проявление борьбы за осуществление своей мечты. В Лондоне семья оказалась на парковой скамейке, где они умирали с голоду. Но Дункан ничем нельзя было сломить. Она прямиком отправилась в отель «Дорчестер» близ Гайд Парка и по ее словам «проинформировала ночного портье, что мы только что прибыли вечерним поездом, что наш багаж следует через Ливерпуль... и заказала завтрак нам наверх» (Дункан. 1927, стр. 52). Дунканы целых два дня прожили в престижном отеле как короли, а затем растворились в ночи, не заплатив.

Свобода и разрушение
Свободный дух Дункан нигде не проявился с такой очевидностью, как в Ницце (Франция), когда Айседора была уже нищей стареющей звездой с мрачным будущим. Познакомившись в баре с торговцем машинами, порывистая Афродита попросила об испытательной прогулке на его экзотичном спортивном автомобиле «Багатти». Айседора всегда не задумываясь делилась с окружающими своими мечтами и на этот раз выказала интерес в приобретении «Багатти» и для себя. Она договорилась, что будет ждать перед одним модным отелем, где она сможет произвести впечатление на избегавшего ее Париса Зингера. Мэри Дести описывала Дункан как женщину, «постоянно искавшую мужчину и не боящуюся ничего». Она сообщила Дести о свидании с торговцем машинами. Ее прощальными и пророческими словами были: «Я отправляюсь на Луну, так что не удивляйся, если больше меня не увидишь».

Дункан по своему обыкновению была одета в свободно ниспадающее платье и летящий шарф шести футов длиной. Это было ее визитной карточкой в то время, так как именно такой туалет передавал свободный и независимый дух хозяйки. Прыгая на заднее сиденье автомобиля с открытым верхом, она помахала рукой обожающим друзьям и сказала: «Прощайте, друзья мои. Я еду к славе». Шофер тронул скоростной спортивный автомобиль в свежую вечернюю Ниццу. Шарф Дункан попал под заднюю ось и в один страшный миг сломал ей шею, мгновенно убив ее. Ее смерть была достойным концом фривольной, но неистовой, а главное — свободной жизни.

Что двигало этой бунтаркой?
Айседора Дункан была непредсказуема. Она соглашалась пообедать, а когда джентльмен появлялся, предвкушая романтическую интерлюдию с Дункан, то находил ее в окружении причудливой компании людей, куда входили поэт, нищий, художник, актриса и бродяга. Происхождение никогда не интересовало Айседору. Она считала, что «истина» всех вещей заключается в бессознательном и неразрывно связана с ним. Она часто повторяла, что «жизнь — это сон», «видимый внутренним взором», где «внутреннее является направляющей силой этой жизни: «Я горячо верю, что только после того, как в человеке проснулась воля к красоте, он смог овладеть ею» (Дункан. 1927, стр. 174).

Детские и юношеские мечты Дункан о жизни и танце воплотились в жизнь, и она видела в своем огромном успехе «фантазию», которую сама «сымпровизировала» ради удовлетворения собственных потребностей. Айседора была самоучкой, а в том, что касалось совершенствования ее искусства,— трудоголиком. Она постоянно стремилась к совершенствованию, заурядность была не по ней; набрасывалась на танец с горячей мстительностью. Ее методика заключалась в изучении Бетховена, Вагнера, Ницше и древнегреческой классики, в которых Дункан пыталась найти, в чем состоит истинный смысл ее ремесла. Она чувствовала, что, открыв его, достигнет совершенства. Жизнь Айседоры Дункан напоминала древнегреческую трагедию, потому что за то, чтобы стать лучшей, эта женщина была готова заплатить любую цену. И платила.

Дункан достигла вершины в своей области, и миллионы поклонялись ей. Но цена, заплаченная ею за этот успех, была невероятна. Айседора отдалилась от собственной матери, потеряла почти всех, кто был ей дорог: друзей, любовников, детей, а в конце концов потеряла и собственную жизнь.

Дункан стремилась отыскать истину в танце и была согласна идти куда угодно, чтобы отыскать ее. Деньги никогда не были важны для Айседоры, следовательно, их у нее никогда и не было, поскольку она беззаботно тратила их. Борьба за открытие постоянно действующей школы ее танца надорвала ей сердце. Сначала она сделала попытку в Афинах, но потерпела неудачу из-за культурного барьера и нехватки денег. Когда Дункан открыла школу в Берлине, ее закрыли из-за репутации танцовщицы (к тому времени она уже успела родить первого внебрачного ребенка и прочитать известную речь об «искусстве свободного танца»). Школы открывались и в Лондоне, и в Париже, но также закрывались из-за недостатка денег. Парис Зингер обещал профинансировать нью-йоркскую школу, но его помощь так и не обрела материальных форм из-за революционного выступления Айседоры в Метрополитен-опера. В отчаянной попытке открыть постоянную школу Дункан распродала все и уехала в Москву, получив обещание у русских.

Айседора Дункан охотно продала бы душу ради танца. В конце концов миру по велению судьбы осталась не ее школа, но сама великая «Айседора». Ее имя стало синонимом «революции» в танце, а свободный подход — предвестником современного танца. Дункан была ярым бунтарем и предположительно из всех выходивших на сцену женщин наибольший успех выпал именно ей.

АЙСЕДОРА ДУНКАН

Основательница современного танца.

Ред. 27 мая 1878 года в Сан-Франциско, штат Калифорния;

Ум. 14 сентября 1927 года в Париже, Франция.

Доминирующая черта характера: Независимая женщина, превыше всего ценящая свободу. Ярый иконоборец и бунтарь по натуре.

Девизы: «Я не большевичка, я — всего лишь революционерка», «Я язычница — пуританка», «Нельзя понять того, что не пережил сам».

Прозвища: «Принцесса пивных», «Дорита», «Афродита», «Красотка» (прозвище, данное любовником Гордоном Крейгом).

Дурные привычки/хобби: Писала и читала стихи, философию, древнегреческую классику. Посещала музеи.

Герои/кумиры: Уолт Уитмен, Ницше, Руссо, Роден, Бетховен и нонконформистская музыка Вагнера.

Жизненная философия: «Я была одержима мечтой творить подобно Прометею», «Я — революционерка».

Мечты: Соединить танец с живописью, скульптурой, музыкой и древнегреческой классикой.

Профессиональный успех: Впечатляющие выступления в Кар-неги-Холле, Берлине, Лондоне, Париже, Москве. Роден назвал ее «величайшей женщиной из всех, каких когда-либо знал мир». Признана создательницей современного танца.

Власть: Присутствие на сцене излучало харизму. Жизненная сила свободной личности привлекала мужчин и поклонников.

Влияние: Марта Грэхем признала ее единственным человеком, который сделал современный танец возможным.

Разрушительные тенденции: Ее жизнь была древнегреческой трагедией. Ее бунтарская натура отвергала замужество, но все закончилось браком с помешанным. Дала жизнь трем незаконнорожденным детям, которые все умерли.

Порядок рождения: Самая младшая из четырех детей; родители — музыканты развелись вскоре после ее зачатия.

Родительское влияние: Мать Дора Грей являлась бунтарем, агностиком, противницей брака и феминисткой, разрешавшей своим детям делать все, что им заблагорассудится. Айседора была ребенком «с ключом на шее» и относила свой последующий успех на счет свободы в детстве. «Самое лучшее наследство, какое вы только можете оставить своему ребенку, это позволить ему идти своим путем».

Переезды: Скитальческое детство, десятки переездов с квартиры на квартиру лет до десяти. В поисках счастья уехала в Чикаго в семнадцать лет, в Нью-Йорк — в восемнадцать, в Лондон

— в двадцать, в Париж — в двадцать два, а затем — в Грецию.

Кризисы: Детство провела в крайней нищете, то и дело выселяемая вместе с семьей. Большую часть жизни жила своим умом.

Формальное образование: Бросила учебу в пятом классе, чтобы открыть школу танцев. «Танцевать меня учила Терпсихора».

Энергия либидо: Имела троих внебрачных детей от трех разных мужчин. В конце концов вышла замуж за поэта, напоминаз-шего ей умершего сына,

Тип личности: Классический Прометей: Экстраверт — Интуитивный склад ума — Мыслитель — Познающий (по шкале ИТМБ).

Самоуверенность: Потрясающая самоуверенность. В шестнадцать лет заявила импрессарио театра: «В один прекрасный день я буду знаменита».

Мятежный дух: «Я всегда восставала против кабалы святош», «Я

— революционерка. Все гении достойны называться таковыми. Каждый художник, артист и должен быть им, чтобы оставить след на земле».

Склонность к риску: Жила на грани, как персонаж древнегреческой трагедии. Бесстрашна!

Рабочая этика: Добивалась совершенного воплощения задуманного танца, забывая о времени, голоде и всем остальном.

Упорство: Никогда не капитулировать перед недоброжелателями в жизни, танце или политике. Борьба с врагами лишь прибавляла ей власти и успеха.

Оптимизм: Положительное отношение: «Меня никогда не тяготили бесчисленные нельзя, как других детей».

Одержимость: «Работа настолько поглощала меня, что я входила... в состояние статического экстаза (прилива)»; «Жизнь — это сон, видимый духовным взором; внутреннее я»; «Я следовала за своими фантазиями и импровизировала».
астропсихолог
Старожил
Сообщений в теме: 546
Сообщения: 854
На форуме с 22 авг 2017, 11:28
Реальное имя: Екатерина
Благодарил (а): 5 раз
Поблагодарили: 7 раз

астропсихолог. Дневник без оценок II или КАЖДОМУ- СВОЕ.

Сообщение астропсихолог » 04 сен 2019, 11:49

Как мы видим - на примере художников и ученых- НЕЛЬЗЯ СТАТЬ ТВОРЦОМ ПО МАНОВЕНИЮ ВНЕЗАПНОГО ВДОХНОВЕНИЯ, СНИЗОШЕДШЕГО НА НАС.
СТАТЬ ТВОРЦОМ В ОДНОЧАСЬЕ, ПО МАНОВЕНИЮ ВНЕЗАПНО ВДОХНОВЕНИЯ, ПОСЕТИВШЕГО ОДНАЖДЫ ЛЕНИВЫЙ УМ ЧЕЛОВЕКА НЕВОЗМОЖНО.
НО ВОЗМОЖНО СТАТЬ ТВОРЦОМ В РЕЗУЛЬТАТЕ НАПРЯЖЕННОГО ТРУДА УВЛЕЧЁННОГО ЧЕЛОВЕКА.
Последний раз редактировалось астропсихолог 05 сен 2019, 08:48, всего редактировалось 1 раз.
астропсихолог
Старожил
Сообщений в теме: 546
Сообщения: 854
На форуме с 22 авг 2017, 11:28
Реальное имя: Екатерина
Благодарил (а): 5 раз
Поблагодарили: 7 раз

астропсихолог. Дневник без оценок II или КАЖДОМУ- СВОЕ.

Сообщение астропсихолог » 05 сен 2019, 08:45

Чрезвычайная энергичность и проявление признаков одержимости в поведении творческих личностей — предвестники успеха. Энтузиазм этих людей принимает характер одержимости, переходящей всякие границы. Подобные личности всем обладают сверх меры:
безрассудством
беспокойной натурой
импульсивностью.
Авторы «Братства тиранов» Хершман и Либ, описали маниакальное поведение Наполеона и Гитлера. Они пришли к убеждению, что «мания — вот секрет успеха Наполеона», опираясь на тот факт, что «мания увеличивает скорость мыслительного процесса человека».
Хершман и Либ также признали существование у Наполеона «огромной харизмы», которая вкупе с манией «служила ему секретным оружием». И успех Наполеона как величайшего полководческого гения неразрывно связан с харизматическими и маниакальными сторонами его поведения, которые помогли ему увлечь своими обманчивыми мечтами о величии миллионы людей. Мания Гитлера часто не уступала наполеоновской, но путь на вершину ему проложили пылкие ораторские выступления. Ложная теория Господствующей Расы, родившаяся в маниакальном мозгу, и личная несокрушимость пришлись избирателям по вкусу и они избрали Гитлера своим фюрером (вождем).
астропсихолог
Старожил
Сообщений в теме: 546
Сообщения: 854
На форуме с 22 авг 2017, 11:28
Реальное имя: Екатерина
Благодарил (а): 5 раз
Поблагодарили: 7 раз

астропсихолог. Дневник без оценок II или КАЖДОМУ- СВОЕ.

Сообщение астропсихолог » 05 сен 2019, 09:09

Автор нового времени Энтон Уилсон писал: «Будущее существует вначале в Воображении, затем в Воле и только потом в Реальности. По мнению Уилсона, для создания мечты мы должны воспользоваться «воображением», а затем приложить свою «волю», чтобы воплотить грезы в «реальность». В этой схеме успеху всегда предшествует внутренняя убежденность. Невыполнимые мечты воплощаются в немыслимый успех, поскольку таким его полагает воля. На острове Святой Елены Наполеон признался, что его откровенные мечты о власти были бесполезны до битвы при Лоди: «Именно в тот вечер при Лоди я осознал, что являюсь существом высшего порядка, и утвердился в своем стремлении к великим деяниям». После этого вечера он переродился психологически, уверился в своей звезде и больше уже не отклонялся от намеченного пути, пока не стал императором Франции.
астропсихолог
Старожил
Сообщений в теме: 546
Сообщения: 854
На форуме с 22 авг 2017, 11:28
Реальное имя: Екатерина
Благодарил (а): 5 раз
Поблагодарили: 7 раз

астропсихолог. Дневник без оценок II или КАЖДОМУ- СВОЕ.

Сообщение астропсихолог » 05 сен 2019, 09:10

Современные психологи подтверждают таинственное перерождение Наполеона. Теперь это понимается как: «мы становимся именно тем, что думаем о себе». Исследователь НАСА доктор Чарльз Гарфилд обнаружил, что спортсмены мирового класса, астронавты и люди других рискованных профессий способны пережить успех прежде в своем воображении: «Они видят, чувствуют и переживают это до того, как все произойдет в действительности».
астропсихолог
Старожил
Сообщений в теме: 546
Сообщения: 854
На форуме с 22 авг 2017, 11:28
Реальное имя: Екатерина
Благодарил (а): 5 раз
Поблагодарили: 7 раз

астропсихолог. Дневник без оценок II или КАЖДОМУ- СВОЕ.

Сообщение астропсихолог » 05 сен 2019, 09:13

Гигантская энергия была присуща всем исследуемым этой книг . Они были одержимы успехом и в своем стремлении преуспеть и вынужденно доводили себя до истощения. Эти люди так беспокоились о завершении проекта, что, пока не доводили его до совершенства, становились настоящими тиранами. Навязчивые идеи и мании проявлялись различным образом. Восемь из четырнадцати (Наполеон, Дисней, Гитлер, Хьюз, де Сад, Пиаф, Тесла и Рубинштейн) проявляли классические симптомы маниакально-депрессивного расстройства: бессонницу и чрезмерную продуктивность. Пятеро (Дисней, Дункан, Хьюз, де Сад и Тесла) страдали навязчивыми идеями и часто были не в состоянии контролировать свои привычки и поведение. Пятеро (Эрхарт, Дункан, Мердок, Пикассо и Райт) были гиганто-манами. Человек, страдающий гигантоманией, описывается в существующей литературе так:
«Гигантоман большую часть времени чрезвычайно занят; он невероятно энергичен и может продолжать работать дни и ночи. Работа для него может оказаться довольно легкой, так как идеи так и льются из него. Если он спит, то немного, пишет множество длинных писем, ведет дневник и делает бесчисленное количество телефонных звонков... Пациенты, страдающие гигантоманией, часто сексуально возбудимы, неразборчивы в многочисленных связях, у них могут развиться эротические мании. Они нередко подводят рациональную базу под свое причудливое поведение, объясняя это медицинскими, супружескими проблемами или проблемами безработицы... у них развиваются мании величия, божественности; они воображают, что происходят из дворянской семьи или обладают огромным состоянием» (Хершман и Либ. 1994, стр. 205).
И Наполеон, и Гитлер смотрели на мир с эгоцентрической точки зрения, что давало им силу для совершения геркулесовских подвигов. Эти люди служат живым подтверждением гипотезы Ницше о том, что власть получает тот, кто берет ее. Представленная в книге «Так говорил Заратустра» концепция «сверхчеловека» — точный портрет этих двух тиранов. Гитлер практически опошлил философию Ницше, подогнав ее под собственное видение мира. Предпосылка, высказанная в «Заратустре», в его интерпретации звучит как «Воля и сила — вот что овладевает массами» (Штайн. 1968, стр. 68). Благодаря своей воле Гитлер прибрал к рукам огромную власть.
астропсихолог
Старожил
Сообщений в теме: 546
Сообщения: 854
На форуме с 22 авг 2017, 11:28
Реальное имя: Екатерина
Благодарил (а): 5 раз
Поблагодарили: 7 раз

астропсихолог. Дневник без оценок II или КАЖДОМУ- СВОЕ.

Сообщение астропсихолог » 05 сен 2019, 09:18

Герои детских фантазий становились для мечтателей наставниками-вдохновителями (см. главу 1). Дети часто отождествляли себя с великими героями и героинями книг, и эти персонажи стали их вымышленными кумирами. Фантазируя об Александре Великом (кумир Наполеона), Алад-дине (кумир Райта) или Вольтере и Марке Твене (кумиры Теслы), дети воображают себя на их месте и, следовательно, не видят причин, по которым они сами не смогли бы стать великими. В своих собственных глазах они обретают бессмертие. Вырастая, эти дети встречают гораздо меньше препятствий на пути к успеху, чем их сверстники, чьи воображаемые герои были более нормальными. Кажется, чем больше экзотического, сверхъестественного и великого в характере кумира, тем более вдохновляюще его влияние. Тесла писал, что именно книга «Абафи» послужила толчком, «разбудившим мою дремлющую силу воли» (Чини. 1981, стр. 10). Подобное переживание в жизни Гитлера зафиксировано другом его юности Августом Ку-бизеком. Гитлер и Кубизек часто посещали Венскую оперу, и однажды, в 1908 году они возвращались с оперы Вагнера «Риенци», когда Гитлер вдруг впал в лихорадочное волнение, восклицая: «На меня снизошло вдохновение... Я выведу Германию из ее рабского состояния к вершинам свободы». Позднее Гитлер сказал: «Вагнер — величайший гений, когда-либо являвшийся миру», он сам превзошел Вагнера в национализме и колдовской силе. В 1939 году Гитлер сказал Кубизеку: «Тот самый час положил начало всему» (Хершман и Либ. 1994, стр. 59)
астропсихолог
Старожил
Сообщений в теме: 546
Сообщения: 854
На форуме с 22 авг 2017, 11:28
Реальное имя: Екатерина
Благодарил (а): 5 раз
Поблагодарили: 7 раз

астропсихолог. Дневник без оценок II или КАЖДОМУ- СВОЕ.

Сообщение астропсихолог » 05 сен 2019, 09:28

Что еще характеризует увлеченно трудящихся людей и получающих успех как результат?

Макровидение.
как результат преобладания правого полушария мозга.
астропсихолог
Старожил
Сообщений в теме: 546
Сообщения: 854
На форуме с 22 авг 2017, 11:28
Реальное имя: Екатерина
Благодарил (а): 5 раз
Поблагодарили: 7 раз

астропсихолог. Дневник без оценок II или КАЖДОМУ- СВОЕ.

Сообщение астропсихолог » 05 сен 2019, 09:30

Тесла говорил: «Я мог представить себе все до мельчайших подробностей, мне не нужны были макеты, чертежи или эксперименты. Я все мог нарисовать в уме... Изобретения, сделанные мною таким образом, всегда работали... Мой первый электромотор, свечение в вакуумной трубке, моя турбина и многие другие устройства — все появились на свет подобным образом» (О'Нейл. 1968, стр. 257).



Вернуться в «Дневники Хабмамочек»